Чтение онлайн

— Значит, так. Мужчина, если вы желаете пообщаться с Зинаидой, пожалуйста. Антракт продлится полчаса. Правда, иногда он затягивается по специфическим причинам. — Высокая брюнетка в камзоле и сапогах криво усмехнулась. — Но отпустить музыканта, озвучивающего действие, не представляется возможным. Она освободится к утру. Если только не заинтересует какую-нибудь из наших гостий. Зина, конечно, уже не молода, но изредка имеет спрос. Как говорится, у каждого свой вкус.

— Что?! — взбеленился Слепаков, сжимая кулаки. — Она здесь играет или…

— Насильно Зину сюда никто не приводил. Она подписала договор. Ей здесь платят хорошие деньги. Пройдите, мужчина, в конец коридора. Там вы ее найдете. А вам предлагаю покинуть помещение, сесть в машину и подождать господина Слепакова. Адьё.

Слепаков в конце коридора приоткрыл низенькую дверцу. В комнатке, больше напоминавшей чулан, тонкая негритянка и рыженькая барабанщица, накинув махровые халаты, курили сигареты и прихлебывали из широких бокалов желтое пойло. Пахло спиртным. Зинаида Гавриловна сидела перед зеркалом на высоком крутящемся круглом стуле и, что-то жуя и одновременно промокая лицо косметической салфеткой, говорила:

— Устала жутко, прямо валюсь с ног. Кто-то держится на барбитурате. Вы, девки, хлещете виски. А что мне прикажете делать? Я не в том возрасте, чтобы… — Ее побледневшее сквозь грим лицо, буквально вылезшие из орбит глаза и раскрытый рот с недоеденным куском выразили ужас. Обе ее коллеги выронили сигареты и поставили бокалы на туалетный столик.

— Что такое, Зина? — обеспокоено спросила негритянка на чистейшем русском языке.

— Там стоит… — косноязыко произнесла Зинаида Гавриловна. — Он там вот…

— Кто там? — повернувшись к двери, сердито буркнула рыженькая.

— Муж! — крикнула Зинаида Гавриловна и схватилась за сердце.

Слепаков вошел, сел, ничего не говоря, на какой-то табурет, положил ногу на ногу и уставился на жену.

— Бандит? — пятясь, осведомилась негритянка. — Стрелять будете? Грабить?

— Не буду стрелять. А грабить нужно внизу, где собрались эти… в бриллиантах. Ну что, Зина, допрыгалась?

Черное лицо негритянки пообмякло. Блаженно облизнувшись, она отхлебнула из своего бокала.

— Разборка… — оскалилась она добродушно. — Бывает… Хотите шотландское виски, дедушка?

— Сева! Сева, как ты оказался здесь? Как ты узнал?! — трясясь, вскрикивала Зинаида Гавриловна; слезы полились обильно из серых красивых глаз жены, и грим был неминуемо испорчен.

— Разговаривать будем, жена! — рявкнул Слепаков и вспомнил про стамеску во внутреннем кармане плаща. «Неужто суждено мне убить Зину?» — как-то обреченно подумал он.

— Да чего вы вперлись тут права качать! — ерепенисто возмутилась барабанщица. — Сейчас охрану вызову, мать твою…

— Выметайтесь, девицы, пока мы тут проясним свои дела, — жестко распорядился Слепаков. — Быстро! Ваша эта… директриса… бандерша… Как ее?

— Госпожа Илляшевская, — испугавшись, прошептала рыженькая.

— Эта самая. Она знает, я был у нее.

Музыкантши молниеносно пропали, захватив виски и сигареты. Зинаида Гавриловна плакала, постанывая, глаза у нее распухли, губы размазались. Она выглядела жалко.

— Не хнычь, — сказал Слепаков, едва сдерживая бешенство и тайное торжество. — Времени у нас немного. Утри личико, а то тебя ни одна извращенка не пригласит. Между прочим, твоего любовника Хлупина я уже убил. Три часа назад, знай.

— Что ты говоришь. Сева! — взвизгнула жена. — Тебя арестуют! Зачем ты это сделал, бедный мой Сева?

— Как ты елозила с ним на постели, я видел собственными глазами в бинокль. Из квартиры напротив. Мне этот сеанс консьержка Тоня устроила.

— Это она! Это она все организовала, — горячечно заторопилась Зинаида Гавриловна, ломая руки. — Она жуткая аферистка! Она ведьма! — Жена Слепакова вскочила, рванула свои взбитые кудри с фальшивыми бриллиантами и заклинающе запела: — Она ведьма! Антонина Кулькова, дежурная по подъезду, не пенсионерка. Прикидывается, обманывает, колдует. Ведьма, ведьма…

— А Хлупин? — злобно поинтересовался у жены Слепаков. — Он кто? Демон, дух изгнанья? Так вот, повторяю, я его сегодня убил с помощью электрического разряда через батарею.

— Ужас, — почему-то успокаиваясь, проговорила Зинаида Гавриловна. — Так ему и надо. Но тебя же посадят, Сева!

— А кто узнает? Кто докажет, что это сделал я, твой муж, Слепаков Всеволод Васильевич? Устройство с трансформатором… Автоматическое переключение… Уничтожено, утоплено в реке… Поняла, дура? И инструктор с мочальными усами пропал… Вместе водку пили… А теперь говори, как ты с Хлупиным снюхалась?

Слепаков медленно взял жену за горло и тряхнул. Зинаида Гавриловна задохнулась, закашлялась, отталкивая мужа дрожащими руками.

— Прости, прости меня… Прости, Сева, не убивай…

— Времени нету. Говори все, с самого начала.

— Началось с собаки. Когда сдох хлупинский бассет, Тоня… то есть Кулькова… сказала Хлупину, будто ты отравил. Хлупин нанял какого-то вора, молдаванина, чтобы он проследил за тобой и отнял у тебя пенсию. Это я потом узнала. Она Хлупина уговорила, она всех умеет уговаривать. Когда эта гнусная старуха на меня смотрит и говорит, говорит… Гундит, шепелявит… Смотрит пронзительно своими желтыми гляделками… Не могу… Понимаешь, не могу сопротивляться… Постепенно она меня убеждает. Я становлюсь как в тумане…

— А с Хлупиным? — опять спросил Слепаков, почему-то начиная страдать от ревности к уничтоженному прапорщику.

— Старуха уговорила меня подняться к нему. Объяснить, что ты и не собирался травить его собаку. Сначала мне было как-то не по себе. Но потом Кулькова настояла, и я согласилась.

— Эх, сволочь старуха, — скрипнул зубами Слепаков. — Убью тварь подлую, обязательно заколю стамеской.

— Что? — остановилась Зинаида Гавриловна. — Чем?

— Неважно. Говори, как было.

— Я подумала: ну что он мне сделает? Тем более я вдвоем с консьержкой. Поднялись. Я стала Геннадию… Я стала Хлупину объяснять. Он вроде ничего, не очень злился. А сам все с Кульковой переглядывался. То он на нее зыркнет, то она на него. «Давайте, — предлагает Кулькова, поддельная консьержка, — выпьем кофейку в знак примирения. Я, — говорит, — на кухне быстро сварю. А вы посидите пока спокойно». Хотела я отказаться, а она уже чашки полные несет. Прямо моментально сварила, как по волшебству. Ну, думаю, неудобно, выпью полчашки. Только глоток сделала, как у меня в глазах зарябило, руки-ноги ватные, ни двинуть, ни сопротивляться… Хотела крикнуть… Голоса нет… А старуха радуется, веселится… «Давай, — говорит, — Генка, разоблачай мадам и разматывай своего… Сейчас музыканьщицу мять будешь…» И стала ему помогать. Потом Кулькова сказала мне: «Если будешь брыкаться, мужу доложу, чем ты с Генкой занимаешься. Слепаков мужик сурьезный, он тебя, распутницу, из дому вышвырнет. А промолчишь, останется в тайне». Пришлось мне с того дня по вызову на одиннадцатый этаж спускаться… — Зинаида Гавриловна тихонько завыла и вся закисла от слез.