Чтение онлайн

— Где? Упоминал он район. Этот, как его… Неве Алон. И про сыщика вроде обмолвился — Моше, кажется, зовут. Я не уверена, но вроде… вроде как Моше. Вот и все. Может, поехал к ним, а там… — Глаза ее в испуге расширились и налились слезами.

— Погодите плакать, Марина. Вам надо сейчас быть собранной и спокойной. Если у вас появится хоть какая-то дополнительная информация, немедленно звоните мне. Вот номер моего мобильного телефона. И никаких встреч с незнакомыми людьми. Я говорю на случай, если вам вдруг позвонят — как будто бы от Ильи. У вас дома находятся его документы. Гипотетически можно предположить, что кто-то в них заинтересован. Поэтому будьте осторожны. Никаких сомнительных встреч! В квартире Ильи пока не появляйтесь — во избежание… неприятностей. Мы со своей стороны сделаем все возможное, чтобы Илью найти. Все понятно?

Марина кивнула. Ладони ее были горестно прижаты ко рту…

Глава 27

Короткий зимний день угасал. Прощальные лучи солнца едва пробивались сквозь узкие щели в жалюзи. Тонкие полупрозрачные шторы странно и слабо колебались в неподвижном воздухе. Отсвет их, серо-фиолетовый, создавал в комнате атмосферу холодного неуюта и враждебности…

В застывшей неживой тишине вдруг прорезалась странная полифония — царапающее, визгливое скрежетание металла о мрамор, тяжелое дыхание, обрывистые, невнятные полузаду-шенные звуки…

Человек — связанный и лежащий у стены — отчаянно пытался встать, царапая застегнутыми наручниками пол, сгибая ноги и пытаясь помочь себе локтями. Липкая лента, склеившая губы, мешала дыханию, тело не находило опоры, ноги скользили по нестерпимо-гладким мраморным плиткам. Он застыл на несколько минут, словно собираясь с силами, и вновь — рывками, хрипло и отрывисто дыша — продолжил свои отчаянные попытки встать. И поднялся! Постоял, уткнувшись в стену плечами и мокрым от пота лицом, и начал медленно передвигаться к окну, упираясь щеками и больно царапая кожу неровностями побелки. Добрался до окна, поднырнул под легкую паутину штор и приник к жалюзи, прищурив глаза и хрипло, глухо постанывая.

Узкая щелка, слепящая огненным пылающим закатом, открыла ему часть вожделенного застенного мира… Темным изумрудом сверкали ветви апельсинных деревьев, вертелась, поблескивая бусинками глаз, крохотная пичуга, мокро и равнодушно блестели белые валуны ограды… А там, дальше, текла обыденная и неторопливая жизнь: на обочине дороги сидели двое детей — мальчик и девочка — и о чем-то болтали. Мальчик прижимал рукой рыжую собачонку, легкими поглаживаниями удерживая ее около себя.

Девочке, видимо, надоело разговаривать. Она встала и принялась крутиться на тонких ножках.

Человек качнулся назад и с силой, зажмурившись, ударил головой о раму окна. Звук получился глухой и невнятный. Дети продолжали разговаривать, правда, девочка на минуту застыла, удивленно повернув в его сторону худенькое личико с узкими смеющимися глазами.

«Ну скажите же родителям: хозяин только что уехал, дом пустой, а там кто-то стучит! Ну?!»

Словно вызванная силой его мысли, рядом с детьми появилась женщина. Косо растущее, словно притянутое к земле дерево заслоняло незнакомку. Как в обрезанном кадре немого кино, Илья видел только стройные ноги, обутые в короткие сапожки и край синей юбки.

Он отклонился назад еще раз, намереваясь посильнее стукнуться о раму… Но внезапно потерял равновесие и упал, рухнул как столб, навзничь… Руку пронзила резкая боль, от которой он задохнулся, застыл, боясь пошевельнуться.

Полежал неподвижно, приходя в себя.

«Вывихнул руку, что ли? Этого еще не хватало! Надо откатиться от окна, чтобы эти не заметили, как я тут передвигаюсь. Вот-вот появятся… Ого, звук мотора вроде слышно…» — Извиваясь и отталкиваясь ногами, он добрался до противоположной стены и замер, прикрыв глаза…

События и впечатления последних суток сплелись в тугой и тяжелый комок, ошеломивший, заполнивший сознание…

«Надо найти в этой ситуации зацепку, нить, способную привести к спасению, к выходу… Что он там говорил, этот лже-сыщик? Надо поточнее вспомнить! Не Моше он никакой… И совсем не хозяин коттеджа. Это худого так зовут, который на наркомана похож. И дом, видно, его. А тот… шеф — он, как видно, организатор всего. Нисим его имя… Так к нему Моше обращался. Нисим сказал… говорил… он… мысли путаются. Толи отрава действует, что в чай подлили, то ли усыпляющий укол, который они, уходя, вкатили…» Илья скосил слипающиеся глаза на сплетенную из прутьев табуретку, покрытую цветастой оборчатой накидкой. Там, посреди сентиментального орнамента розочек и васильков, жестко и голубовато отсвечивал цилиндрик медицинского шприца…

У той иглы на острие не кубик льда,

Но кубик яда…[8]

Марина эту кассету не переставая крутила… Под гитару женщина пела. Голос переливчатый… голос… Что Нисим говорил? «Парень, ты доверяй мне! Сделаешь, как я тебе скажу, все о’кей будет… будет…»

Веки Ильи — отяжелевшие, непослушные — сомкнулись, сознание уплыло, покачиваясь в душном наркотическом забытье…

Очнувшись, он по-звериному насторожился, еще не помня, не узнавая, где он, но чутко прислушиваясь к доносившимся из соседней комнаты голосам. Запах крепкого кофе, казалось, ввинчивался в ноздри и был невыносимо раздражающим. Тело затекло, рука тупо, давяще ныла. Илья замер, боясь шевельнуться и привлечь внимание своих тюремщиков.

— А если он сообщил друзьям, куда отправился?! — суетливое беспокойство металось в тонком голосе Моше. — Ты, Нисим, конечно, человек умный, но…

— Если бы сообщил, то полиция бы уж давно сюда примчалась, — раздался медленный, тягучий голос Нисима. — Только он не дурак, понимает, что у папаши с законом были особые отношения. И капиталы свои он по-всякому зарабатывал. Большей частью — сам знаешь как… Вряд ли сынок захотел посторонних в это дело втягивать… Парень-то башковитый. — Тон Нисима был поучающим и немного ленивым. — Меня другое беспокоит: где эта мадам, мамаша его?!

Наступило молчание. Потянуло дымком сигарет. И снова медленный, ровный голос Нисима:

— Позавчера гуляла возле своего дома — Офер присматривал. Вчера утром свет у нее в окне горел. А сейчас закрыта квартира. Офер у соседей аккуратно интересовался, где, мол, мадам, — никто знать не знает… Куда отправилась? Когда вернется? Все дело из-за нее тормозится! — с досадой пробормотал Нисим. — Ладно, поглядим… Этот проснется — объяснит нам, куда вдруг мамаша скрылась.

— Объяснит… — как-то безнадежно протянул Моше.

— Ты, дорогой, перестарался со своей осторожностью, — сонно зевая, произнес Нисим. — Упаковал его, как сосиску. Куда он денется-то?

— Для верности. Так спокойнее…

— Спокойнее тебе… Трясешься, как суслик! Сходи проверь, не задохнулся он там от твоей наклейки? Что-то надолго затих. Заплачут тогда наши денежки… Растолкай его. В ванную своди, пусть вымоется и все прочее… Накормить опять же надо.

— Сейчас, кофе допью…

Илья замер, прикрыв глаза и размеренно дыша.