Чтение онлайн

— Само собой, — мгновенно согласилась она. — Живут вместе, характеры похожи, взгляды…

— Я не о том.

— Имеешь в виду, что супруги начинают походить друг на друга?

— Нет.

Она ждала ответа. Для нее он имел прикладное значение: его ответ она примерила бы на их жизнь. Геннадий отодвинул от себя неудачную рыбу и тоже вроде бы стал ждать. Чего? Подходящих слов для объяснения того, что не совсем поддавалось логике.

— Я имею в виду особую супружескую связь, еще мало изученную.

— Да, супругам передается настроение друг друга.

— Все сложнее. Например, у беременных женщин протекает ряд физиологических процессов. Ученые подметили невероятное: такие же процессы могут идти и у их мужей. Разумеется, в малозаметных масштабах.

— Например?

— Они тоже полнеют, испытывают отвращение к некоторой пище, их подташнивает…

— Ерунда.

Сказано было равнодушно, потому что ерунда. Геннадий не обиделся: все великие замыслы начинались с ерунды. О духовной связи супругов известно давно, но новая гипотеза утверждала, что меж ними есть связь и биологическая.

— Уж не хочешь ли ты бросить социологию и заняться физиологией? — засмеялась она.

— Ия, здесь есть что проверять.

— Растет ли живот у мужей беременных жен? — Ия уже хихикала.

Геннадий задумчиво пощипал бороду: продолжать ли этот разговор: Поделиться ли с ней, что бы он стал проверять…

Ведь далеко не у всех мужчин появляются признаки фантомной беременности. А если допустить, что только у того, кто сильно любит свою жену?

Голосом девочки, у которой отобрали конфетку, Ия сказала:

— Мне жарко.

Геннадий ринулся к окну, но оно уже было открыто. Он поправил очки почти растерянно. Измерить ей температуру? Вывести на улицу?

— Гена, мне душно.

Он распахнул второе окно. Не отравилась ли она рыбой? Геннадий подскочил к столу и чуть ли не прильнул к ее щекам. И тут же отстранился с испугом: все ее лицо было усеяно крохотными алыми пятнами, как оклеено лепестками роз…

— Голова болит, — тихо ответила она на его испуганный вид.

— Ия, что с тобой?

— Приступ аллергии. Забыл? Я же аллергик.

— Но тут ни запахов, ни цветов.

— Гена, я же весь день вожу разнообразные лекарства и препараты. Видимо, надышалась.

Он знал про ее аллергию, но считал ее пустяком. Весной, при цветении трав и деревьев… И впервые увидел приступ. Геннадий уложил ее на диван.

— Ия, какое дать лекарство?

— Сделай мне кофе.

— Растворимый?

— Нет, как делает Марат Семенович, по-арабски.

— Значит, крепкий?

— С мускатом, корицей и белым перцем…

30

Лейтенант жалел, что стал участковым. Как он представлял эту службу? Как в кино. Идет он по своему участку: мужики предлагают закурить, женщины здороваются, дети улыбаются… За рубежом полицейским цветы дарят. А гражданка Шубякина сегодня ехидно спросила, не надоело ли ему без дела шататься по домам и квартирам.

Грядкин обидеться не успел, потому обиду мгновенно съела злость. Кто бы упрекал? Эта Шубякина ни сама не работала, ни муж, ни сын-балбес. А на что жили? Одевались по моде, пили коньяки, жрали копчености… Раньше бы у них спросили, откуда деньжата. Теперь подобный вопрос считался неприличным.

Еще в школе милиции Грядкин не понимал сущности демократии. Можно пить, материться, бомжевать, и, главное, можно не работать. А на что жить? Демократия не отвечала. Грядкин подозревал, что лет через пять от такой неумной демократии государство развалится.

Но у него завелась отрада — мотоцикл. За городом разогнаться…

В его служебную комнату втиснулась травница. Грядкин не понимал, чего она втискивается, если дверь нормальная. А того, что на травнице было много плотной и непонятной одежды.

— Что случилось, Полина Карповна?

— Худо работаешь, Грядкин.

— В каком смысле?

— Граждан принимаешь по часам, кофий пьешь…

Участковый сдвинул на край стола кипятильник, сахар и пачку чая. Добавив голосу суровости, он удивился:

— Пожилой человек, а беретесь судить о непонятном. Вы что, знаете оперативную работу?

— Чего не знать, если ее по сериалам показывают?

— Когда?

— Как работают менты. На машинах преступников ловят, стреляют, руки им за спину, потом водочки хлебнут — и опять в погоню.

Грядкин раздраженно чесанул свой затылок. Матюгнуть бы эту старуху. Но верно, телевизор вечером ничего, кроме стрелялок, не показывал. Теперь зритель разбирался в криминале не хуже участкового.

— Полина Карповна, чай пью, а водяного взял.

— При моей помощи.

— При чем здесь вы? — удивился Грядкин.

— А кто тебя послал в общежитие?

— Капитан Палладьев.

— А ему-то про хрена репчатого я подсказала.

— Граждане обязаны помогать милиции, — одобрил кивком ее поступок участковый.

Граждане помогали, но больше жаловались. Дворы не убраны, лестницы не освещены, под окнами автомобили орут… Были жалобы очень обидные. Как-то Грядкин две ночи просидел в засаде, помогая операм. Начальнику РУВД поступила жалоба, что участковый ходит на службу небритый, чем позорит…

Главной причиной всех безобразий в государстве участковый считал пьянство. Если бы люди пресекали каждого алкаша, то не нужен был бы и участковый — хоть бритый, хоть небритый.

— Полина Карповна, сегодня тоже принесли информацию?

— А как же, — гордо кивнула она.

— Сколько трупов? — усмехнулся Грядкин.

— Один.

— Один труп? — участковый стряхнул сонливость.

— Один унитаз.

Это слово колыхнуло Грядкина сильнее, чем сведения о трупе. Что происходит с унитазами, почему уголовный розыск полошится, есть какие-то особенности в этой сантехнике? Спросил угрюмо, словно хотел Пресечь всякую ерундистику:

— Что «один унитаз»?

— У меня украли.

— Он же привинчен…

— Выдрали с корнем.