Чтение онлайн

Я понимал, что мерзавец получил по заслугам, но все же целый месяц после этого не мог прийти в себя, места себе не находил. Ведь я убил человека!..

— И у меня бывало, — со вздохом отозвалась Аданешь. — Может быть, гораздо чаще, чем этого хотелось.

— По-моему, этого никогда не хочется, — улыбнулся я.

— Вы правы. Я еще заметила, что страшно только в первый раз. Потом, конечно, тоже страшно, но уже не так. Просто привыкаешь к этому страху.

Тут я был с ней полностью согласен и с удовлетворением отметил, что даже в таком щекотливом вопросе мы друг друга поняли. А значит — сработаемся. Без сомнений.

— Так куда мы направляемся? — бодро спросил я.

— В Аксум.

— Аксум, это где?

Аданешь укоризненно, нет, даже немного презрительно посмотрела на меня, выдерживая многозначительную паузу. Поняв наконец, что такой необразованный тупица, как я, не то что не вспомнит, но даже никогда не знал ничего из истории ее страны, она безнадежно махнула на меня рукой.

— Аксум — это древняя столица Аксумского царства. Родной город царицы Шебы, которая правила там несколько тысяч лет назад. Ее еще называли царицей Савской.

— Ах, ну да! — воскликнул я, боясь признаться в своей безграмотности и обидеть девушку.

Я что-то слышал о царице Савской, но сейчас, конечно, уже не помнил. Кто она такая, я и знать не знал, а что это как-то связано с Эфиопией, и подавно. Да и не нужно мне это было, если честно. Но Аданешь не поверила в мое внезапное озарение и решила-таки меня просветить.

— В священной книге «Кыбрэ нэгэст» — «Слава царей» — рассказывается о том, что царица Шебы навестила Соломона с целью задать ему несколько коварных вопросов, дабы убедиться в его мудрости, о которой ходили легенды. Она покорила Соломона своей красотой, и тот захотел взять ее в жены. Однако, забеременев, царица Шебы вернулась в Аксум и родила мальчика, которому дали имя Менелик. Именно от Менелика ведет свой род династия эфиопских царей, и нынешний император Хайле Селассие, согласно этому преданию, — прямой потомок Соломона. Вот вкратце и все. Если хотите узнать больше, обратитесь к «Кыбрэ нэгэст», у меня есть эта книга на английском языке. Могу дать почитать, когда вернемся.

— О, спасибо! — улыбнулся я, а про себя подумал: «Боже упаси!»

Тем не менее, раз уж Аданешь затронула эту тему, я решил прояснить для себя еще один вопрос, связанный не столько с историей, сколько с происхождением эфиопского народа.

— Аданешь, а могу я задать вам один деликатный вопрос?

— Смотря насколько он деликатный. Ну ладно, задавайте. Если смогу, отвечу. Если не смогу — деликатно откажу.

— Спасибо. Я только хотел узнать, почему эфиопы не похожи на… негров? Это потому что они евреи? Ну, я имею в виду — предки Соломона и все такое.

Аданешь звонко расхохоталась. Абдель-Алем хлопал глазами, глядя то на меня, то на нее, видимо, силясь понять, не его ли мы сейчас обсуждаем.

Аданешь наконец успокоилась и вытерла тыльной стороной ладони льющиеся от неудержимого смеха слезы.

— Извините. Но это действительно было смешно. Ну, а отвечая на ваш вопрос, скажу, что все гораздо проще. Эфиопы произошли от поселенцев с Аравийского полуострова. Так что мы, скорее, арабы… Куда ты лезешь, идиот?! — крикнула она чуть было не въехавшему нам под колеса велосипедисту.

Аданешь высунулась из окна, и далее последовала тирада «непереводимого местного фольклора».

— Хотите, я сяду за руль? — предложил я, видя, что Аданешь стала немного нервничать.

— Я поведу машину до окраины города, — сказала Аданешь, — а дальше придется вам. По горной дороге я боюсь.

— Хорошо, — ответил я, не совсем понимая, почему она боится.

Глава 5

Мы выехали за город, и я сразу понял, чего так боялась Аданешь. Через несколько минут дорога, сузившись до двух полос — по одной в каждую сторону, — выскочила на самый край высоченного, не меньше полукилометра, обрыва и стала бешено петлять, огибая все неровности гигантской горы, склоны которой были сплошь покрыты густыми зарослями опунции. Мы медленно двигались вдоль тянущегося на юго-запад хребта. То и дело из-за поворота возникали лениво ползущие навстречу грузовики. Разъехаться с ними было непросто — приходилось прижиматься к узкой, не более метра шириной, обочине, за которой зияла пугающая своей глубиной пропасть. Никаких бордюров или ограждений не было и в помине. Дальше — хуже. Через два часа асфальт закончился, и мы покатили по грунтовой, посыпанной красноватым щебнем дороге. Длинный шлейф рыжей пыли вился за нами. За последний час нам попался только один грузовик, двигавшийся в попутном направлении. Поначалу пришлось тащиться за ним в густом облаке пыли, а потом обгонять, протискиваясь между грузовиком и нависшей над дорогой скалой. Пейзаж вокруг изменился, обретя какие-то фантастические, я бы даже сказал, марсианские черты. Вместо цветущих сине-зеленых гор теперь вокруг высились полностью лишенные растительности бурые скалы, похожие на пирамиды расплавленного шлака.

Впереди показался довольно крутой поворот. Я сбросил скорость и плавно повернул руль. Машина, как капризный ребенок, которому надоело слушаться родителей, проигнорировала мои действия и упрямо двигалась вперед. Вдавив педаль тормоза в пол, я почувствовал, что все четыре колеса перестали вращаться, но круглые катышки щебня, будто ролики, продолжали по инерции тащить машину к обрыву. «Фиат» остановился только на самом краю; еще немного, и правое переднее колесо повисло бы над бездной. Двигатель заглох. Я облегченно выдохнул и посмотрел на своих попутчиков. Аданешь сидела, закрыв глаза, на лице Абдель-Алема застыла гримаса ужаса. У меня тряслись руки и ноги, от напряжения заболела шея. Я понял, что надо немного передохнуть. Аданешь осторожно выбралась из машины и закурила. Я вылез следом и, подойдя к обрыву, попытался заглянуть вниз, но сразу отшатнулся — закружилась голова и тошнота подступила к горлу. Такого мне раньше видеть не приходилось. Останкинская башня отдыхает — тут высота была раза в два больше. Даже жутко представить, что было бы с нами, не остановись машина вовремя. Аданешь молча протянула мне сигарету7, я жадно затянулся.

— Ну ты ездун! — сказала она.

— Я-то тут при чем? — возмутился я. — Не нравится, садись за руль сама.

Мне стало обидно, и я даже не заметил, как мы нечаянно перешли на «ты». Аданешь, не говоря больше ни слова, подошла к машине и села на свое место. Я швырнул недокуренную сигарету в пропасть и проводил ее долгим взглядом.

— Ладно. Только больше никаких претензий. Тебе понятно? — обратился я к Аданешь, вновь садясь за руль. — А тебе? — зачем-то сказал я, повернувшись к Абдель-Алему.

Тот, конечно, ничего не понял, но на всякий случай кивнул.

Я завел мотор, сдал немного назад, и мы поползли дальше. Километров через двадцать вновь появился асфальт — видимо, мы приближались к городу. За очередным поворотом открылся вид на бугристую, поросшую скудной растительностью долину, и дорога резко нырнула вниз. Предстоял крутой спуск. Я включил вторую передачу и все время держал ногу на педали тормоза. Мотор натужно выл. Казалось, колеса вот-вот потеряют сцепление с асфальтом и машину понесет. В конце спуска нас поджидал «тещин язык» — резкий, на сто восемьдесят градусов, поворот, за которым дорога вновь под невероятным углом устремлялась вниз. Разобравшись еще с двумя «тещиными языками», мы наконец попали в долину и уже через десять минут въехали в Аксум.

Небольшой пыльный городишко, расположенный в северной части провинции Тиграй, он весь был застроен одноэтажными домиками, по большей части, глинобитными хижинами. Лысые холмы окружали Аксум с четырех сторон. Центральная площадь, расположенная на месте старого города, заметно отличалась от остальной части Аксума. Возникало волнующее чувство соприкосновения с великой тайной истории. Три монолитных обелиска, высеченных из гранита и украшенных невероятными узорами, устремлялись в небо, словно немое доказательство былого могущества Аксумского царства. Ни сами обелиски, ни ведущая к ним каменная лестница были, казалось, совершенно неподвластны времени. Единственным напоминанием о бренности всего сущего являлся четвертый обелиск, рухнувший, видимо, много лет назад и расколовшийся на огромные глыбы.

Столетия погребли под толщей земли большую часть города, но стараниями археологов многие памятники древней цивилизации были отвоеваны у времени и являли взору удивительные образцы аксумской культуры, в полной мере подтверждающие исключительное мастерство античных зодчих. В особенности поражали изъеденные тремя тысячелетиями, но тем не менее сохранившиеся стены дворца царицы Шебы и ее знаменитая купель, высеченная из огромного куска гранита.

Неподалеку возвышался необычной формы древний храм, православный, как сказала Аданешь. Однако я не нашел в нем ничего от наших русских церквей, даже округлый восьмиконечный крест на макушке своей ажурностью напоминал, скорее, большую снежинку.