Чтение онлайн

— Тополь, — негромко сказал он по-русски вслед удаляющейся согбенной спине, — немедленно…

Страшной силы ментальный удар в виде энергетического жгута был нацелен прямо в его сердце. Лишь угол стены да знание боевой йоги спасли Юрия от неминуемой гибели. Он отклонил энергетический поток от себя, закрутил его в спираль и тут же выбросил назад, прямо в бежавшего в подворотню Яна Кайзера, уже спустившего защелку предохранителя на револьвере. Немец упал замертво, не успев ничего понять.

— Немедленно уходи, — прохрипел Кондрахин, — у шоссе в сторону Кенигсберга два автомобиля, совершенно без охраны. Сейчас здесь будут другие.

Тополь на мгновение оглянулся, и на его лице промелькнуло изумление. Оказывается, он попал не в того, кому предназначался удар. В его практике такое было впервые. Но размышлять было некогда. Несколько упругих шагов — и он перемахнул через двухметровый глухой каменный забор, огораживающий внутренний дворик. Кондрахин осел вдоль стены и отключил сознание.

Очнулся он уже в машине. Над ним склонился Мирча Ковач. Румын был спокоен, даже, можно сказать, безразличен. Тут же, на переднем сиденье, находился и Раунбах.

— Все нормально, Фриц, — сказал Ковач, — очевидно, его зацепило только краем. Новичкам всегда везет. Даже внутренние органы не повреждены. Просто шок.

Юрий открыл глаза и застонал, обхватив голову руками.

— Погодите, Йоханссон, не отключайтесь, — приказал Раунбах, — вы должны рассказать о том, что произошло.

— Он же не говорит по-немецки, — напомнил Мирча.

— Черт возьми! Действительно. Но не тащить же сюда переводчика.

— А что говорят остальные?

— Ну, Кайзер уже ничего никому не расскажет. А Фриц с водителем видели какого-то старика в сером плаще и коричневой шляпе. За ним в подворотню и свернул Йоханссон, а Кайзер помчался следом с пистолетом в руке. И вдруг его отшвырнуло навзничь на тротуар, а Йоханссон сполз по стене и завалился на бок. Когда страхующая пара подбежала, во дворике, кстати, вовсе не проходном, не оказалось ни души. Дальше ты все знаешь сам. Погоди — рация. Это Христо, не иначе… Что? В двух километрах к северу? Понял.

Раунбах выскочил из машины и подозвал остальных.

— Объект направился к северу. Видимо, пешком. Едем! Всем быть наготове. Стрелять при малейшем намеке.

— Куда деть труп? — угрюмо спросил один из водителей.

— Погрузите в багажник, — распорядился Раунбах.

Машины помчались на север, к Балтийскому морю. Предоставленный самому себе, Кондрахин принялся размышлять, почему Тополь не воспользовался его подсказкой и не оставил всю группу без транспорта. Может, он все же не русский и языка не понимает? Тогда почему не предпринял второй атаки? Он же понял, что Юрий невредим. Так как ответ в любом случае мог быть только предположительным, Кондрахин переключился на Раунбаха, в машине которого теперь оказался. Немец молчал, и вид его был мрачен. Несмотря на последнее обстоятельство — к полному удивлению Юрия, — немец был доволен провалом поиска. Вновь ненадолго возник образ младенца, но на этот раз связанный с надеждой.

Павел появился на свет морозным январским утром в 1898 году, в родовом имении под Орлом. Впрочем, имением обветшавшую усадьбу называли лишь по традиции. Дохода она не давала, да и отец Павла — кадровый офицер — не обладал даром хозяйственника.

Вскоре семья окончательно переселилась в Орел, выкупив небольшой домик на Первой Дворянской. Именно здесь состоялся первый мистический опыт Павла Недрагова.

Ему исполнилось шестнадцать, когда впервые в жизни он был допущен на спиритический сеанс. Поздним вечером за столом собрались восемь человек, один из которых, точнее одна, — медиум, костлявая тетка с большим отвислым носом и изрытым оспинами лицом. Откуда-то Павлу было точно известно, что она перенесла любовную трагедию и с тех пор ударилась в эмансипацию. Приступая к сеансу, она долго сосредоточивалась, раскуривая тонкую пахитоску. Некурящий Павел старался откинуться на стуле как можно дальше, избегая клубов вонючего дыма. Рядом с ним пристроился кузен Игнат. Он старше и уже неоднократно присутствовал при вызывании духов умерших. Игнат бледен, напряженно сосредоточен.

Вызывали в тот вечер дух Наполеона. Боже, как скучны и предсказуемы оказались провинциальные обыватели! Будь Павел чуть постарше, он просто испытал бы разочарование от происходящего жалкого спектакля. Но в те годы ему было все внове. Темнота, прикосновение рук соседа, истеричные взвизги тетки-медиума. Он постарался вникнуть всей душой в происходящее, расслабился и начал видеть сквозь темноту. Образы…

Образ Наполеона пришел первым: не настоящий император, а лишь иллюстрация в исторической книжке. Образ медиума — ветхая старуха с клюкой в рваном платье, качается на ветру, безуспешно пытаясь закрыться платком, а ветер срывает его, открывая взору морщинистое лицо с кривым носом. На следующий же день Павел понял, что образ тетки-медиума сочетался у него с представлением о Бабе-Яге. А то, что могучим ветром был его кузен, он понял сразу.

Остальных участников спиритического сеанса Недрагов воспринимал в образах маленьких плоских безликих фигурок. А вот себя совершенно не видел и представил, что его просто нет. Медиум-тетка отвечала на пустые вопросы, а он точно знал: происходящее за столом порождается волей Игната. Не знал тогда, понимает ли это сам кузен. Уже не узнать. Игнат умер от тифа в 1918 году.

Когда зажгли свет, все сидящие за столом в изумлении уставились на юношу.

— Павел, ты как здесь оказался? — Кузен совершенно не помнил, что брат участвовал в сеансе с самого начала. Не помнили и другие. Смог! Он смог добиться того, чтобы окружающие его не замечали, он стер из их памяти воспоминание о себе, только пожелав этого.

Недрагов удивился, но не испугался такому умению. Может быть, оно спасло ему жизнь на германском фронте. Уже бушевала Первая мировая, и дети дворян считали делом чести надеть военный мундир. Павел окончил ускоренные офицерские курсы и успел вкусить прелестей окопной жизни. Там он и применил несколько раз умение становиться невидимым для окружающих.

Но вскоре фронт развалился. Начались братания с противником, солдаты демонстративно не подчинялись офицерам. Потом и вовсе брат пошел на брата, сын на отца. Скорее всего, Павел примкнул бы к белому движению, если бы не переход на сторону красных генерала Брусилова, которого Недрагов искренне боготворил.

Хлебнув отравы большевизма, семья Недраговых срочно выехала в Прагу, на родину матери. Лишь отец не успел — сложил голову под Царицыным.

Павел никогда не считал себя эмигрантом и практическине общался с русскими ни в Праге, ни в Варшаве. Они были ему попросту неинтересны. Болтуны, погрязшие по горло в иллюзиях.

В 1925 году, в Варшаве, на одной из студенческих вечеринок Недрагова познакомили с приезжим испанцем. Тот не владел польским языком, но свободно говорил на немецком. Среди студентов, собравшихся в комнате, большинство были поляки; кроме родного языка, они сносно болтали и на французском, которого испанец тоже не знал. Поневоле приезжему пришлось общаться только с Павлом.

Густав. Так он себя назвал, не добавив к этому ничего. Недрагов уже тогда мог видеть астральное тело человека, воспринимать его ментальные токи. Мог отличать одаренного, но необученного человека от тех, кто научился применять свою сокрытую силу. Они пожали друг другу руки — и Недрагова как будто током ударило. Он почувствовал действующую на него силу, гнетущую вниз, заставляющую забыть себя, подчиняющую себе. Привычным волевым усилием пропустил этот импульс сквозь себя. Не ответил. Глупо, мелочно соревноваться в силе с первым встречным.