Чтение онлайн

Так были открыты Дуги времени, и люди поняли, что наступила новая, совершенно особая эпоха. Но лучше бы все оставалось по-прежнему. Пришедшие времена запомнились Грегу чередой тяжелых неприятностей. Резко ухудшился климат, тайфун шел за тайфуном, их сменяли то испепеляющая жара, то леденящий холод, ливни зло хлестали оскудевшую почву, метели, проносящиеся с ревом реактивного самолета, неделями не давали выйти на улицу. Природа, казалось, ополчилась на людей, мстя им за грехи. Просыпались давно молчавшие вулканы и засыпали сотрясаемые землетрясениями огромные территории пеплом и засоряли им атмосферу так, что редкое солнце, выглядывая из-за клубящихся туч, светило тускло и холодно. Даже сам космос вышел на тропу войны, и метеоритные потоки, осколки астероидов и комет то и дело угрожали землянам, а участившиеся вспышки на Солнце вызывали повышение радиации на поверхности планеты.

Несмотря на всю опасность подобных катаклизмов, всего удивительнее было возникновение общественных волнений. Само понятие о них было давно забыто, а их участники сами толком не могли сказать, чего они хотят. Армии, как и государства с их границами, прекратили свое существование задолго до рождения Грега, полицейских он тоже никогда не видел, и теперь общими усилиями приходилось спешно создавать импровизированные отряды дружинников, чтобы как-то поддерживать порядок.

Грег первым высказал предположение о связи неблагоприятных изменений со вступлением в Эру временых дуг, о закономерном характере этого процесса развития мироздания, хотя доказательств этому не было в то время никаких. Просто постоянные попадания Машин в одни и те же моменты прошлого были очень подозрительны. Это выглядело как движения и повизгивания собаки, умоляющим взглядом зовущей человека к месту какого-то происшествия…

От воспоминаний Грега Павловски отвлекло появление в зале готового к отправлению экипажа. Как уже вошло в традицию, старейшина провожал исследователей, это считалось хорошей приметой. А сам он невольно завидовал этим крепким парням, которые устремлялись по дороге, которую когда-то проложил он. Увы, врачи единодушно восставали против продолжения его участия в экспедициях, и с этим ничего нельзя было поделать.

Выслушав его пожелания счастливого пути, двое поднялись на невысокое возвышение в центре зала и заняли места за находящимся там пультом. Теперь это был далеко не такой пульт, как в первых Машинах, но молодежь знала об этом только понаслышке.

Уже в первых испытаниях Машина отказывалась идти из настоящего вперед во времени, она могла двигаться только в прошлое, и из прошлого двигаться вперед, но лишь до настоящего. Она словно упиралась в какую-то непреодолимую стену. Стало понятно, что в будущее пути нет, потому что будущее просто еще не наступило.

Природа неожиданно оказалась устроенной хитрее, чем думалось. Некоторые события древности оставались чисто виртуальными до тех пор, пока их не замыкала Дуга обратной связи, по которой самое последнее поколение жителей планеты должно было посылать свое материализующее воздействие. Это был какой-то фатализм навыворот: люди могли выбирать свои действия в настоящем, развиваясь тем или иным курсом, но были обречены на совершение заданных действий в прошлом, чтобы спасти настоящее.

Осознание такого положения вещей показало тщетность надежд на помощь потомков из будущего в противостоянии с силами природы. Люди были первопроходцами в этой жизни и надеяться могли исключительно на собственные силы.

Зато благодаря этому пульт управления Машиной лишился доброй половины своих приборов. А после открытия Дуг времени почти все остальные тоже оказались бесполезными. Теперь пульт был до смешного простым: на нем располагались всего две кнопки: «пуск» и «возврат».

Вот командир нажал кнопку пуска, и все сооружение стала окутывать яркая пленка голубого тумана, все более и более плотного. Это создавался защитный силовой экран в форме эллипсоида. Постепенно противоположная стена зала за возвышением и фигуры экипажа внутри силовой оболочки перестали проступать сквозь затвердевший, на взгляд, как бетон, туман. Раздался мелодичный удар гонга, и в тот же миг словно кинофильм стали прокручивать обратно: туман начал редеть, рассеиваться и постепенно исчез совсем, а с кресел из-за пульта уже вставали подопечные Грега Павловски. За краткий миг гонга они могли провести в прошлом часы или недели, и в этот раз тоже истратили собственного времени столько, сколько потребовала операция. А возвращались в тот же момент времени, из которого стартовали. Павловски уже увидел, что они вернулись не с пустыми руками, и нетерпеливо поднялся к ним навстречу.

— Тело доставлено, профессор, — доложил командир. — Это Стивен Фэллер.

— Молодцы, ребята! — сдержанно похвалил Павловски. Он мельком оглядел что-то неподвижно лежащее на платформе за спинками кресел. — Как вы там, не наследили?

— Ну что вы, профессор, не в первый же раз!

Внезапно что-то заставило Грега пристальнее всмотреться в лежащий мешком предмет. Он подошел поближе, нагнулся, и брови его изогнулись в изумлении. Он даже присвистнул:

— Так-так, говорите, не наследили… Это, конечно, хорошо… Только вот это что за сюрприз? — подняв голову, вопросил он своих молодых коллег.

Те перестали сдирать с себя гибкую и прозрачную пленку одноразовых скафандров, предназначенных для выходов в замороженное время, вид которой привел Фэллера в такое замешательство. Переглянувшись недоуменно между собой, начинающие путешественники во времени вытянули шеи, словно неоперившиеся птенцы, пытаясь понять, что же могло вызвать неудовольствие руководителя проекта.

В других обстоятельствах он не упустил бы случая по-профессорски насладиться конфузом севшей в лужу молодежи, однако сейчас медлить было аморально. Не дожидаясь, пока они поймут, в чем дело, Павловски приказал:

— Скорее зовите реаниматоров, он, кажется, жив.

К счастью, ранение оказалось несерьезным, точнее, раны почти совсем не было, и Фэллер быстро оправлялся после перенесенного потрясения, хотя забинтованная голова все еще болела с правой стороны после знакомства с пулей. Часто посещая его в клинике, Павловски вкратце как мог объяснил ему ситуацию. Разумом потерпевший вроде бы и понял, что с ним произошло, однако выражение его лица в минуты задумчивости не оставляло сомнений в том, что полностью свыкнуться с мыслью о таком невообразимом кульбите судьбы он был еще не в состоянии.

Ему не хотелось верить, что он заброшен на два столетия вперед, что это не сговор, не обман, но приметы нового были слишком очевидны. Еще можно было бы чем-то объяснить необычные детали интерьера палаты, среди которых имелись, к примеру, очень плавные закругления вместо привычных прямых углов или совершенно замечательная кровать, очень удобная и мягкая, но вида необыкновенного, равно как и стол со стульями. Допустим, это дизайнерские штучки, но как быть с тем, что еда появляется в специальном отсеке прямо на глазах, как будто из ничего. Последний представлял собой небольшую, достаточную как раз для размещения подноса со столовыми приборами нишу в стене, имеющую такие же сглаженные, как и у комнаты, углы. Изнутри она была отделана гладким материалом, напоминающим пластик. Фэллер ощупал ее внутренность и не нашел ни единого стыка или зазора, так что это был не лифт, как он сначала надеялся.

В оконных проемах не было стекол, но если пытаться высунуть голову наружу, то упираешься во что-то невидимое, совершенно прозрачное и упругое, не дающее к тому же малейших бликов. Сбоку была кнопка с прозрачной поверхностью, при нажатии на которую изменялся символ, видневшийся внутри нее. Всего Фэллер насчитал три символа, но высунуться в окно смог только при одном. Потом ему объяснили, что затягивающее окно силовое поле в одном случае сплошное, а в другом имеет сетчатую структуру, чтобы преграждать путь комарам и мухам, но пропускать воздух.

Как-то во время совместной прогулки с Павловски по уютным аллеям в парке клиники Фэллер поинтересовался, почему именно ему выпало такое испытание. Профессор слегка пожал плечами:

— Молодой человек, радуйтесь, что вы живы. Мы сами многого не можем объяснить. Но Дуга времени упорно приводила наблюдателей к вам, и в результате проведенного мониторинга стало ясно, что никакие тривиальные силы не помешают вашему телу остаться в кабинете. А это полностью противоречит сохранившимся архивным сведениям о вашем таинственном исчезновении. На основе нашего опыта допустить такое мы не могли.