Чтение онлайн

Понеделкин медленно поднялся.

— Как с равным, говорите? Лебединая песня, говорите?

У Синицы отвисла нижняя челюсть, сигарета упала на брюки.

— Ты что, Понеделкин... оборзел?

— Да пошел ты!..

Витю прорвало. Он наговорил Синице такого, чего сам от себя не ожидал. Одним словом, сказал все, что о нем думал. И ушел, хлопнув дверью.

Степка Пирогов был на своем законном месте.

— Дай закурить!

— Понедельник, ты чего это?.. A-а, нахлобучку за опоздание от Синицы получил. Этого следовало ожидать. Что, не прошла байка про самосвал?

— Закурить дай, — повторил Понеделкин.

— Ты ж бросил...

— Я могу и в кафетерии купить.

— Да кури, жалко, что ли, — Степан протянул Вите мятую пачку «Орбиты».

Понеделкин закурил. Дым показался ему горьким, но сила воли у Вити была, сигарету он выкурил почти до фильтра, хоть было противно, а после второй затяжки закружилась голова.

Когда Понеделкин возвращался в КБ, навстречу ему плыла Юля, а позади нее шел Гена Вараксин и смотрел на Юлину попу. Витя зашел в кабинет, открыл лежащее сверху техзадание и подумал: «Ну и черт с ним! Пусть начальником КБ будет Гена. Не очень-то и хотелось». Поерзал и снова подумал: «Вру. Зачем я себе вру? Хотелось. Мало того, считал себя самой подходящей кандидатурой на эту должность. Считал и даже Женьке похвастался. Самонадеянный болван. Болван и придурок. Хотя, чего это придурок? Сказал правду. Все лучшие люди за правду страдали. И я буду страдать. И бороться. Принципиально».

Но бороться не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Даже знать, о чем думают сослуживцы, почему-то не хотелось.

Гена Вараксин сиял. Войдя в КБ, он спрятал, хоть и с опозданием, довольную улыбку. Проходя мимо стола, за которым сидел Понеделкин, Гена бросил на него косой взгляд, в котором злорадства не было, а были смущение и неловкость.

Может, рассказать ему о том, что у его жены роман с Синицей? Не стоит. Отреагировать Вараксин может бурно, пойдет, набьет Синице морду. Ну и что? Легче Гене не будет. Рога — либо они есть, либо их нет, а какой эти рога длины — роли не играет. Генка может и не поверить. Что у него, у Понедельника, доказательства есть? Нет, лучше не говорить. Рано или поздно Вараксин сам все узнает. А не узнает, так, может, оно и к лучшему.

Правда, соблазн рассказать об адюльтере был. Гена вспылит, пошлет Синицу, после того как набьет ему морду, туда же, куда его уже Витя послал. И не станет начальником КБ. Ну и что? Из этого не следует, что начальником будет Понедельник. Совершенно не следует. Лучше промолчать.

Витя попробовал вникнуть в суть техзадания, но так и не смог. Встал и вышел, решил идти домой.

Степка курил на лестничной площадке, словно и не уходил оттуда. Витя хотел пройти мимо, но Степка зацепил его за рукав.

— Покурим?

Понеделкин отрицательно качнул головой.

— Ладно, не кури, послушай. Я видел в бухгалтерии список на премию за прошлый месяц. Твоя фамилия вычеркнута. И роспись Синицы. Знаешь, сколько против твоей фамилии стояло? Пятьдесят рублей! Треть оклада, между прочим. Это что, все из-за опоздания?

Понеделкин выдернул рукав из цепких Степкиных рук и, не ответив, стал спускаться по лестнице. В фойе он заметил, что в ряду портретов на Доске почета одно свободное место. С утра там висела его фотография.

«Зато сказал что хотел!» — подумал Витя.

На улице стояла июльская жара. Все плавилось — и асфальт, и краска на лавочках. Полдень.

Когда он пришел домой, стрелки показывали двенадцать двадцать. Женя была дома. Она работала посменно и сегодня была выходная.

— Ты что так рано? — удивилась жена.

«Картина Репина «Не ждали»!» — хотел ответить Витя, но промолчал, захотел понять Женькины мысли. Услышал:

«Господи! Как я устала! Сейчас молчком пройдет в комнату, завалится на диван и будет газету читать, ожидая, когда я его обедать позову. Не жизнь, а малина. Мне бы так... Куда же в обуви-то? Только ведь пол помыла!»

— Куда же в обуви-то? Только ведь пол помыла! — раздраженно сказала Евгения, грозно взглянув на мужа.

Витя попятился к обувной тумбочке и сбросил болгарские туфли, названные дворником из сквера «белыми тапками». Обойдя свои пыльные следы на еще не просохшем полу и ощутив, как моментально повлажнели носки, Витя подошел к жене, чмокнул ее в щечку.

— Как дела, Женечка? — спросил ласково.

— Как всегда... — удивленно протянула жена и подумала: «Что это с ним? Я уже забывать стала те времена, когда он целовал меня, придя с работы. Странно. Подлизывается. Провинился в чем-то и подлизывается теперь. Интересно, что натворил?»

Понеделкин прошел на кухню. О своих внезапно появившихся феноменальных способностях он решил пока ничего не говорить. Время покажет. На кухне он сразу подошел к плите и, как обычно, стал проверять, что там варится. Приподнял крышку на кастрюле — борщ. Крышка была горячей. Понеделкин выронил ее и схватился рукой за ухо. Крышка скользнула по кастрюле, упала на пол и затарахтела, покатившись под стол.

— Вот дурачок! Опять горшки проверяешь? Бог наказал. — Женя стояла в дверях с тряпкой в руках, которой только что подтерла его следы в передней. Стояла и улыбалась с издевкой. Добавила, уходя: — Любопытной Варваре на базаре...

— Нос оторвали, — закончил за жену Витя и пошел за ней в ванную. Положив руки Женьке на плечи, заглянул в лицо: — Помочь что-нибудь? Я могу...

— Да неужели? — Женя испытующе посмотрела на Поне-делкина. — Ведро нужно вынести.

— Куда?

— На помойку. Куда же еще?

В глазах у Жени было недоверие и еще что-то, словно она силилась прочитать Витины мысли. Но она не умела читать чужие мысли. А он умел. И прочитал:

«Точно! Что-то натворил. С чего это вдруг помочь решил? Подлизывается, ясное дело. Что же он такое натворил? Неужели... — глаза у Жени наполнились страданием, — бабу завел?!»

«Подумай. Помучайся. Зато потом стыдно будет за свои мысли, когда все узнаешь!» Понеделкин молча взял ведро и вышел из квартиры.

— На помойку в галстуке! — услышал он то ли мысль, то ли слова. — Замечательно с мусорным ведром смотришься.

Когда Понеделкин вернулся, Женя, молчаливая и какая-то отрешенная, собирала на стол. Мыслей не было, во всяком случае, Витя не смог их уловить. Он сел за стол, взял ложку, потянулся за хлебом.

— Ну, и что случилось? Рассказывай. — Голос жены был холодный и жесткий.

— Да ничего не случилось, все в порядке.

— Нет, случилось. Я вижу. Почему сегодня не работал?

— Я работал. Вернее, хотел работать, но... — Понеделкин вдруг ни с того ни с сего ляпнул: — Я шефу нахамил, и он меня премии лишил.

Женя как стояла, так и села, благо табуретка оказалась на месте.

— Синица?

— Синица. И еще... начальником КБ назначат Генку Вараксина.

Женя подумала: «Слава богу, не в бабе дело».

— И вообще, я решил из института уходить.