Чтение онлайн

«Да! Именно так все будет в моем сне. Только бы не проснуться».

Лена вдруг поняла, что не спит. Ну и ладно. Она и так все додумает. Главное — сделать его жизнь... невозможной. Сделать.

«Что сделать? Где я остановилась?»

Лена казалась ледяной, непроницаемой как крепостная стена. Рауф боялся смотреть ей в лицо, но он заметил слезинки на ее щеках. И... у него по спине пробежала блаженная дрожь. Какой красивой показалась ему Лена в этот момент.

«Нужно заставить ее плакать! Плакать! Без конца...» — пронеслось у него в голове.

«Извращенец! Значит, вот чего ты добивался! Гнусный извращенец!»

Лена заметила, что боль утихла. И, кажется, она забыла про тошноту.

— Поехали пока в гостиницу, — сказал Рауф по-арабски Чомпи и тут же продублировал сказанное по-русски для Лены.

— В какую? — спросил тот.

Чомпи наслаждался ролью водителя.

Рауф не ответил. Слуга почувствовал, что сказал что-то лишнее. Хоть и не понял, что именно.

Рауф выглядел совершенно потерянным. Он не думал, что до этого дойдет. А его очаровательная пленница, к несчастью, вместо того чтобы закатить истерику или расплакаться, впала в оцепенение.

«Да. Именно «очаровательная пленница». Это мой сон. Пусть все будет красиво. Я так хочу».

После посадки Рауф не знал, что с ней делать. Ну не думал он, что дойдет до этого! На всякий случай приберег «особые капли», но не допускал возможности пускать их в ход. Человек, у которого он их купил, сказал, что есть достаточно большой процент остановки дыхания при передозировке.

Рауфу всегда казалось, что, как только он признается Елене в любви, она бросится ему на шею, и все будут счастливы. Все остальные варианты были чем-то, о чем думают в теории.

В конечном итоге пришлось вести ее к стойке паспортного контроля со стаканом «Джека Дэниелса» в руках. Выглядело натурально. Подпившая особа прибыла на Лазурный берег.

Теперь она сидела как статуя рядом с ним, и только слезы выдавали в этой красивой женщине признаки жизни. Снадобье, которое Рауф капнул в стакан, подействовало еще в самолете. Оно как-то нехорошо изменило ее лицо. Не такой он ее помнил. Не такую он ее хотел.

В институте она была искристой красавицей с вечной улыбкой на лице. А какие груди! А какие ягодички! Огонь! Впрочем, груди у нее стали даже лучше. Рауф сел поудобнее и раздвинул пошире свои длинные худые ноги. Уже несколько часов у него так ломило яйца, что он готов был стонать.

«Так тебе и надо! Сволочь!»

Лене нравилось думать во сне.

Он представил себе всю глупость просьбы потрахаться в гостиничном номере. Лена сейчас на него даже смотреть не желала. Впервые Рауф задумался над тем, чего хочет она. Решил посмотреть на все ее глазами. Это было против установленных в его мире правил. Женщина не думает и не чувствует. Женщина исполняет. И если она исполняет все хорошо, тогда ей дарят красивые наряды, золотые украшения. Он слишком далеко ушел от границ своего мира. Его тянуло к Лене, но разум отталкивал.

«Сейчас, наверное, лучше оставить ее в покое».

Он вдруг покрылся испариной.

«О нет! Это маразм! Что за глупость?.. Нет, мне нельзя было ее любить. Несомненно. А брать ее в Европу? Сейчас! Риск! Ох, какая глупость!»

Раньше он любил рисковать. По-настоящему. Но эта затея — мечта всей его жизни — вдруг превратилась в несуразную детскую шалость. Идиотскую выходку плохо соображающего ребенка, за которую стыдно и ребенку, и родителям. Особенно теперь, когда Лена из искристой студентки вдруг превратилась в холодную статую со стаканом спиртного в руке.

«Нет. Нет... И где этот Борис? Почему не отвечает на звонки? Я его выверну наизнанку...»

«Ты у меня еще настрадаешься. Я придумаю. Обязательно придумаю».

Лена улыбнулась и заметила, что у нее больше не кружится голова.

Где же взять воды? Лена осторожно встала и попыталась пройтись по стенке. Но силы ее оставили. Она тяжело рухнула на лежанку и вернулась в мир снов.

Так плохо Рауф еще никогда себя не чувствовал. Ему не терпелось выместить на ком-нибудь свою злость.

Роман быстро, насколько это было возможно, стащил с себя перегрузочный костюм и, ловко перемахнув через каменный забор, попал в руки полицейских. Двое полисменов целились в него из-за патрульной машины. Еще один стоял чуть дальше и разговаривал с кем-то по рации.

Внутри полицейской машины ревело переговорное устройство. Женский голос на французском языке безучастной скороговоркой объяснял ситуацию в ограбленном магазине.

Как понял Роман, эта троица спешила на вызов, и тут на их глазах самолет упал на крышу дома.

Заметив растерянность на лицах стражей порядка, Роман решил воспользоваться ситуацией и заговорил первым:

— Я ранен. Подвезите меня до больницы, пожалуйста, — сказал он по-французски.

Полицейские продолжали держать его на мушке. Тот, что стоял у машины попросил предъявить документы.

Роман указал на зарево за забором:

— Все там... Может, сначала пожар потушим?

Его попросили повернуться лицом к забору.

Роман решил не рисковать. Теперь уже было незачем.

Когда ему на запястья плотно легли наручники, он подумал: «Эх, Кристинка, как мне тебя не хватает».

Минут через десять его оформили в участке на улице Молен.

Под плакатом с призывом к населению звонить «17» располагалась решетчатая камера, разделенная на два отделения — женское и мужское.

Мужское, видимо, пользовалось большей популярностью среди местных нарушителей правопорядка. Кроме Романа здесь находилось шесть человек. На женской же стороне, отделенной стальной решеткой, сидела молоденькая девица с остреньким носиком и сильно накрашенными глазами. По виду, не то обнюхавшаяся проститутка, не то просто наркоманка.

С Романа сняли наручники и вежливо пообещали в ближайшее время заняться его делом. Ему дали карандаш и чистый лист бумаги. Не объясняя зачем.

Как только охранник запер решетку и вышел из комнаты, два смуглых парня уныло ковырявших скамейку, повскакивали с мест и заговорили с девицей по-испански.

Роман сел на скамью у входа.

Девица вяло заигрывала с парнями, которые просовывали руки между прутьями решетки и, судя по жестам, просили ее сесть поближе.

Наблюдая за их игрой, Роман думал о том, что ему делать дальше. В таком «аквариуме» его могут продержать несколько дней. При обыске в его нагрудном кармане нашли три паспорта. Все с разными фамилиями и одинаковыми фотографиями. Его фотографиями. Это не ахти какое преступление, но уже одного этого достаточно, чтобы задержать его и долго трясти. Плюс самолет. Плюс уничтоженная вилла. Но это все можно было скинуть на страховые компании. Долго здесь все равно лучше не задерживаться. К тому же ему обязательно нужно было увидеть, что находится в маленьком сарае рядом с разрушенной им виллой. Человек, бывший там, конечно, ушел, но что он там делал?