Чтение онлайн

Эта часть могла продолжаться сколько угодно долго, и Керкира не спешила ее заканчивать. Не только потому, что так было правильно скорбеть по умершему царю. Она сама хотела погрузиться в эту печаль, достичь самых глубин скорби, хотела позволить себе не отпускать своего отца, не прощаться с ним навечно.

И полотно тянулось, не кончалось, становилось крепче, крепче, чем металл и вековое вино. Даже самые стойкие и самые пустые восприняли это. Никто из пришедших не смог сдержать слез.

Завершив очередной круг, Верховная Жрица осознала, что места для скорби внутри нее больше не осталось. Тогда она остановилась и начала третью часть обряда. Конец был создан с целью принести успокоение в сердца провожающих и позволить умершим покинуть чертоги живых беспрепятственно. К счастью, ведущая роль отдавалась хору, так что жрица могла позволить себе немного отдохнуть, следя за текстом вполуха и произнося необходимые фразы без вовлечения.

Лишь в самом последнем песнопении, когда отдавалось последнее прощание, она снова вошла в поток, закончив с той же силой, с какой начинала.

Пришло время самого главного. Керкира вышла из Храма. Она остановилась у самых громадных ступеней, сияющая в белом траурном платье, в обнимавших ее лучах света. Перед ней была толпа — притихшая, сконфуженная. Никто не знал, что будет дальше и как следует себя вести.

Царица видела перед собой народ, совсем другой, чем перед началом обряда. Сейчас она могла сделать с этими людьми все, что ей было нужно. Это осознание было таким резким, таким пугающим, что Керкира буквально забыла все заготовленные речи.

Но начинать надо было.

— Восславим Богиню, дарующую свет и тепло своим слугам! Да пожалует милосердная отцу нашему, Гермагору Третьему, Царю Срединного царства, хранителю благосостояния народа, его мира и покоя, добрый путь по реке посмертия, тихую пристань и защиту ото всех напастей! Он был отцом своему народу, каждому из вас, больше, чем мне, его родной дочери. Он заботился обо всех — о жрецах и хлебопашцах, о писцах и виноделах, о воинах и глиномесах. Даже рабы в его доме жили богаче и спокойнее его самого.

Керкира прислушалась к тому, как люди реагируют на ее слова. После обряда говорить было тяжело, но она знала, что стены Храма помогут ей, разнесут ее голос над толпой. Женщина почувствовала молчаливое одобрение — народ любил ее отца.

— И вот он погиб, трагически, не так, как подобает царю. Не в битве, он не любил войну. Не в кругу семьи в родной постели. Он погиб в гостях, поддерживая добрые отношения, договариваясь о мире и спокойствии. Он пал не жертвой заговора, рука не палача, а разбойника, простого бродяги, забрала его жизнь. Об этом мы плачем сегодня. Об этом мы скорбели целый год, и не одни мы. Сами боги отвернулись от нас за то, что мы не уберегли отца и хранителя, данного нам по Закону.

Сегодня мы исполним наш долг перед богами и вернем их благосклонность! Мы оплакали Царя, как положено по Закону, и проводили его дух вниз по реке посмертия, теперь наступило время позаботиться о живых. На каждой площади, в каждом городе Царства сегодня будут закланы жертвенные быки. Каждый сможет отведать божественной пищи, сесть в общий круг на ритуальном пире и вознести моление о благоденствии нашего Царства!

Керкира сделала небольшую паузу и вслушалась в одобрительные выкрики. Пусть ее не любят, но все любили ее on А еще все любят пиры.

— Когда мы исполним волю Богини, как исполнял ее Царь, мы вернем в Срединное Царство благоденствие и процветание. Я бы отдала все, чтобы снова увидеть Царя на троне. Но я повинуюсь Закону: я заняла это место по воле моего отца.

Однако есть те, кто гневит богов, заставляет Царя лить слезы в посмертную реку! Те, кто пытается занять престол против права, как нечестивец Птерелай Альтх. Мы должны искоренить это беззаконие, чтобы Царство снова могло жить в мире и благоденствии!

Керкира почувствовала, что до людей начинает доходить направление ее речей. Они начинали принимать вещи, с которыми могли не соглашаться, против которых могли бороться. Ее труд начинал приносить плода. Осталось закрепить успех.

— Я же обещаю, — тут она на секунду замялась, — найти достойного мужа и родить сына. Сына, который будет воспитан в долге и заботе о Царстве, как был воспитан мой отец, Гермагор Третий. Сын, достойный своего деда, займет его место и продолжит его дело.

Но это будет после. Сегодня же — празднуйте, пируйте, молите и благодарите богов, пусть они даруют Царству благоденствие и покой.

Толпа возликовала. Может быть, не прямо возликовала, но точно отозвалась с одобрением на речь Керкиры. Люди действительно услышали ее и готовы были принять ее речи.

Кто возликовал, так это сама Царица. Она знала нелюбовь народа к ней, и это принятие казалось ей чудом. Женщина совершила над толпой знак-благословение и медленно двинулась внутрь Храма.

Только там она поняла, насколько устала. Ноги и спина болели, горло саднило. Керкира с приятным предвкушением подумала о травяных отварах и теплой ванне, ожидавших ее вечером во дворце. Но сначала нужно было сделать еще одно дело…

— Птерелай захватил Хатэш, Авл! Город в огне! Я не могу объявлять о своей помолвке перед народом во время войны, ты же должен это понимать!

Она принимала его во дворце, в отдельном закрытом помещении, где их не могли услышать. Мягкие ковры на стенах, карта Царства на столе, осколки чаши из-под вина у стены.

— Как захватил? Откуда ты это знаешь?

— Я Царица этой страны или нет? — ответила она сердитой шуткой, а после обратилась к девушке за своей спиной: — Галия.

Девушка вышла вперед и неожиданно быстро стала показывать на карте:

— Примерно за час до рассвета предатель открыл северные ворота изнутри. Примерно тут скрывался отряд мятежников. Пожар начали в районе порта, чтобы отвлечь гарнизон. В это же время ворвались во дворец, предположительно, убили Управителя и всех чиновников. Основные силы Птерелая будут в городе не позже завтрашнего вечера, они знают, что отбить его не успеем.

Во второй раз слушать этот отчет было не легче. Керкира прижала руку к груди, а другой оперлась о стол, борясь с головокружением. Авл, похоже, воспринимал это не легче — от лица отхлынула кровь, губы плотно сжаты.

— Щенок… — только и сказал он.

Царица подошла к военачальнику, взяла его руки в свои.

— Авл… Ты же понимаешь, я прошу тебя, пойми… Я прошу тебя, я обещаю, я стану твоей женой, я дам тебе наследника, но мне нужно быть уверенной, что ему будет где вырасти, что он сможет стать царем.

— Ты обещаешь стать моей женой сразу после того, как я покончу с мятежом Птерелая?

— Да.

— Скажи это еще раз. — Он сжал ее руки так сильно, что они побелели.

— Я обещаю стать твоей женой, как только ты покончишь с мятежом, — сказала она дрогнувшим голосом.

— Еще раз, — приказал он.

— Я клянусь всем, что у меня осталось, я обещаю стать твоей женой, как только с мятежом будет покончено! — сказала она, и на ее глазах выступили слезы.

— Хорошо, Воробушек. Я принимаю твою клятву. — Он отпустил ее руки и отвернулся.