Чтение онлайн

— Хотелось бы.

— Почему просто не послать депешу в уездное управление?

— Они начнут выяснять, Василий может насторожиться. Если виновен, ищи его по России.

— Спорить не буду. — Путилин достал из нижнего ящика стола памятную книжку «Санкт-Петербург весь на ладони» за прошлый 1872 год, полистал его и остановился на странице приложения под номером LI. — Так, до Гдова удобнее добираться через Псков, на пятичасовой ты не успеешь. Вот на тот, что отходит в одиннадцать, в самый раз. Прибывает он в Псков поутру, в десятом часу. Таким образом, успеешь отдохнуть в дороге, — он захлопнул справочник.

— В третьем классе много не наспишь, — пробурчал Жуков.

— На большее ты пока не заслужил.

— Стараюсь.

— Сопроводительные бумаги подготовит Федор Иванович.

— Иван Дмитрия, сегодня воскресный день, — произнес Михаил, напоминая, что делопроизводитель, титулярный советник Блюм, сегодня отсутствует.

— Тогда к господину Волкову — и ступай с Богом.

— Я доставлю злодея, — напоследок произнес Жуков.

— Если он окажется убийцей, — добавил Путилин ложку дегтя в большой медовый бочонок Михаила.

Но не утерпел помощник и уже от двери решился сказать:

— Я не знаю, как объяснить, но во мне зреет внутренняя уверенность, что убийца он.

— Миша, — напутствовал его Путилин, — никогда не выражай уверенности в деле, ибо она может завести тебя в противоположную от дознания сторону. Всегда основывай свое убеждение на твердо установленных фактах, а не на предположениях.

Жуков больше не произнес ни слова, тихонько затворил дверь, скрывшись с глаз долой.

Начальник сыска поднялся и подошел к окну, за которым начинала сгущаться зимняя тьма. Потом вернулся к столу, разложил карту столицы, склонился над ней. Пальцем провел по Владимирскому, остановился на пересечении с Невским, вернулся к Съезжинской, по ней до Николаевского. Прав штабс-капитан, прав. Надо разыскивать даму, к которой направлялся ловелас. Может быть, там можно узнать имя убитого.

Ивана Дмитриевича беспокоило другое: если чиновники по поручениям — господа Соловьев и Орлов — прибудут в отделение без каких бы то ни было результатов, тогда что?

Если допустить, что соображения не верны, то производить розыск по присутственным местам столицы? Будет упущено время. Можно прописать в газетах об исчезновении мужчины двадцати пяти — тридцати лет. А если убитый чиновник приезжий?

Во всех газетах России не разместишь объявлений. Придется ждать, пока из какого-либо места пришлют депешу о розыске уехавшего в Санкт-Петербург Ивана Ивановича Иванова, опять же драгоценное время будет упущено.

Забыл ты, Иван Дмитрия, напутствовал себя Путилин, ведь убитый должен был где-то проживать. Значит, согласно положению номер 118 от 8 мая 1867 (как избирательно работает память!) года приехавший должен предъявить паспорт и получить адресный билет. Отсюда следует, что оставлен багаж, а снимающий квартиру или живущий в гостинице пропал, об этом тоже не надо забывать. Но каждая проверка требует времени и людей.

Владимирский проспект в столь раннее время, казалось, вымер, даже двери собора Владимирской иконы Божьей матери с нарядными стенами, недавно покрашенными в желтый цвет, были закрыты. По Колокольной неспешно тащилась лошадь, на санях сидел клюющий носом извозчик.

Господин Соловьев обернулся к трем сопровождавшим его агентам.

— Ты со мной, — он указал на одного из них, — ты и ты будете по правой стороне проспекта проверять все заведения на предмет присутствия вчерашним вечером этого господина, — он протянул фотографическую карточку, — и узнавать именно у тех, кто вчера обслуживал посетителей.

— Ясно, — ответил за двоих коренастый мужчина средних лете уставшим взглядом.

— Приступайте.

Полевой стороне два дома, прилегавшие к площади, принадлежали барону Фредериксу, а он, как было известно, не терпел в своей собственности присутствия чужих людей, тем более увеселительных заведений. Следующий, трехэтажный, построил купец Лазарев, и первые два этажа были отданы за хорошие деньги под трактир; хотя заведение славилось чистотой и кухней, но богатая публика туда не шла.

— Нет, господин Соловьев, таких у нас не бывает, — хозяин с раннего утра принимал от торговцев привезенные продукты, сомневаясь в честности своих людей, — у нас харчующиеся попроще. Посмотрите на эти лица, разве среди них вы найдете, хотя бы одно благородной крови? — И сам же ответил: — Нет, таковых и не бывает.

— Мне хотелось бы поговорить с половыми.

— Хорошо, я позову.

Но те в самом деле ничего не добавили к сказанному хозяином и не смогли опознать человека, хотя память на лица у них была отменной.

Только в доме Павла Лихачева, где размещалась знаменитая ресторация господина Давыдова, Ивану Ивановичу улыбнулась удача.

— Вчерашним вечером ты обслуживал публику?

— Так точно.

— А вот этого господина помнишь? — Соловьев протянул фотографическую карточку официанту, тот бережно взял в обе руки, поднес ближе к глазам, потом дальше.

— Совершенно верно, помню-с я этого господина, помню-с, — сказал седовласый, в годах, официант, едва бросил взгляд на фотографию. — Они сидели– с вон за тем столиком, — он указал рукою.

— Один? — спросил Иван Иванович.

— Отнюдь, они были-с в компании уланского ротмистра.

— Ротмистра?

— Так точно-с, восьмого уланского полка.

— Хорошо, а почему восьмого?

— Нас в ресторации обязали знать отличия военных.

— Когда они покинули заведение?

— Точно сказать не смогу-с, но после двенадцати. Я их рассчитал, они-с немного посидели, выпили-с напоследок и ушли.

— Этот, с фотографии, был сильно пьян?

— Так точно-с.

— А второй?

— Офицер менее.

— Куда они ушли?

— Не могу-с знать, отсюда улица не видна-с.

— Эти господа не ссорились?

— Никак нет-с, приятельски, с улыбкой, сидели-с.

— Они ранее заходили?

— Только тот, что на карточке, бывали-с иногда здесь.

— С кем?

— Одни.

— Имена не слышал?

— А как же-с, господин ротмистр называл-с его Сергеем.

— Так, а офицера?

— Тот, что на фотографической карточке, называл-с его Ильей.

— Ильей?

— Так точно-с.

— Что можешь еще добавить?

— Может, мне показалось, — понизил голос официант, приблизив голову ближе к уху чиновника по поручениям, — но вон там, у стены, — он кивнул головою, — сидел молодой человек, по виду студент, и мне-с показалось, что он за ними следил, все выглядывал украдкой. Как только они поднялись, он тоже засуетился, расплатился, хотя целый вечер просидел за пустым чаем.

— Разве здесь так заведено?

— Нет, но нам не велено публике перечить.