Чтение онлайн

— Виталием? — переспросил Никита.

— Да, именное Виталием. Старшим братом Юрия Викторовича. Чем занималось его ООО, я перечислять не буду. Можно сказать одним емким словом — всем. Он сотоварищи был посредником. Как и большинство новоиспеченных бизнесменов. После регистрации его ТОО я не видел Виталия несколько лет, но слышал, что дела у него шли прекрасно. Мыс партнером и думать о нем забыли, пока в один прекрасный день — право, не знаю, для кого прекрасный, — он не пришел к нам на консультацию. Что побудило его обратиться именно к нам, я не знаю. Могу только предполагать: по старой памяти. Или просто не хотел привлекать внимание к своим делам новых, тем более неизвестных ему людей.

— Был наезд? — спросил Никита.

— Да. С обычными угрозами.

Аркадий Семенович тяжело вздохнул.

— Естественно, мы с коллегой, в традициях еще памятного славного советского времени, посоветовали Виталию Викторовичу обратиться в милицию… А через неделю узнали, что он был жестоко избит и скончался.

Аркадий Семенович сделал паузу. Никита искоса посмотрел на него. Сидевший рядом с ним человек теперь уже не казался ему таким моложавым.

— Так-то вот… Тогда я поклялся не лезть в чужие дела и никому ничего не советовать. Я вернулся к скромной нотариальной деятельности.

— Но связь с Кораблевым у вас сохранилась.

— Да. Но, естественно, теперь уже с Юрием Викторовичем, — улыбнулся Аркадий Семенович. — Но никаких советов я ему не давал.

— Сколько лет прошло после гибели Виталия Кораблева?

— Дайте-ка вспомнить… Да уж лет двадцать пять — двадцать семь. Никак не меньше.

— И тем не менее он с вами до сих пор поддерживает весьма дружеские отношения, — заметил Никита.

— О да. Чтобы понять это, надо знать особенности натуры Юрия Викторовича. Он очень одинокий человек и, наверно, поэтому очень привязчивый. Он просто обожал своего брата. Его гибель была для него страшным ударом, — вздохнул Аркадий Семенович. — Не знаю почему, но ему казалось, что милиция недостаточно ревностно ищет убийцу его брата, и он развел бурную деятельность по самостоятельному розыску. Одновременно всячески досаждал тогдашнему следователю. Некоему господину Вязову, насколько мне помнится. Подстегивал его постоянно.

Никита провел параллель с собой и улыбнулся.

— И каков был результат? — спросил он.

— Право, не знаю. Я скромно нотариалил до пенсии. Единственно могу сказать, что следак… извините, следователь, был впоследствии убит. О нем ходили разные слухи. Помнится еще приезжала комиссия из Москвы. Но меня все это обошло стороной.

— Понятно. А кто те три человека, что пришли к нему сегодня?

— А… эти. Так… Один бывший соучредитель фирмы Виталия Кораблева. Двое других тоже в прошлом весьма успешные бизнесмены… и тоже пострадавшие от наездов бандитов. Они довольно часто встречаются и что-то обсуждают. В общем, живут воспоминаниями. Одним словом, пенсионеры.

— Кто знает, кто знает… Пенсионеры пенсионерам рознь. И сейчас они тоже что-то обсуждают?

— Надо думать, — уклончиво ответил Аркадий Семенович.

— Но вы от обсуждения уклонились, насколько я понял?

— Это не для меня. К тому же я не пью.

— И что? Крепко они пьют?

— Да нет… Ну что вы. Так… кровь разгоняют при встрече. А в мирное время ни-ни. Режимят. Более того, заядлые члены местного фитнес-центра.

— Часто вы с ними общаетесь?

— Весьма редко. Но когда звонит Юрий Викторович и приглашает к себе, а мне нечем заняться, то почему не навестить старого знакомого и проделать заодно небольшой моцион?

— Понимаю, — сказал Никита.

— А раз понимаете, — улыбнулся Аркадий Семенович, — то позвольте откланяться и разрешите возобновить моцион.

— Премного благодарен вам, что нашли для меня время в рамках вашего моциона, — сказал Никита, и они распрощались.

Следующим пунктом его маршрута стала редакция «Вестника».

Там его ждал приятный сюрприз: багаж Горыныча затерялся, и он занят его поисками.

Второй сюрприз был менее приятный, но облегчавший задачу Никиты: Лидия Ивановна заболела, и вместо нее газету к выпуску готовила молоденькая Настя, девушка славная и абсолютно неопытная.

Никита наскоро набросал обращение к сознательным гражданам города и положил его на стол перед славной девушкой.

— Настенька, это касается всех нас. В городе, возможно, завелся серийный убийца, и наша задача — задача прессы, свободной от ига консерваторов, — по возможности предотвратить новые преступления. Только прошу вас, об этом никому ни слова. Иначе в городе поднимется паника.

Настенька распахнула глаза и долго не могла сказать ни слова. Наконец, затаив дыхание, она прошептала:

— Понимаю. Сегодня же обязательно напечатаем.

Так в «Вестнике» появилось обращение к гражданам указать на подозрительные лица в связи с таинственными убийствами в деревне Кочки.

Такое обращение к гражданам могла пропустить только свободная пресса с неопытной девушкой во главе.

«Кажется, небеса сегодня благосклонны ко мне», — подумал Никита.

«Что дальше?» — спросил он себя, выйдя из редакции.

Ответ был прост: — он передаст Сергею свои наработки по поимке убийцы Смагина и Рогова;

— Горыныч, вернувшись из отпуска, наверняка вышвырнет его из газеты за воззвание к гражданам, и никогда больше ему не придется строчить пустейшие заметки о происшествиях в городе и области;

— ему не придется ради другого Горыныча обходить ДЭЗы. Он навсегда освободился от этой дребедени;

— у него есть перспектива и почва под ногами — группа каратэ; с понедельника он начнет с ней работать — занятие, которое ему в высшей степени по душе;

— и, главное, у него есть любимая девушка, с которой он вступит в новую жизнь!

Вперед ей навстречу!

20

— Как прошел день? — спросил Никита, когда они сели на диван напротив телевизора.

Голова Светланы лежала у него на плече.

— Как обычно. В суете, — ответила она. — А у тебя?

— Немногим лучше.

— Но все-таки лучше.

— Ты чем-то расстроена?

— Да нет.

— А все-таки?

Света отстранилась от него и посмотрела ему в глаза.

— Милый, я люблю тебя, но так вечно продолжаться не может. Никита знал, что она имела в виду.

В этом была вся Светлана — честная и прямая.

В школе она озадачила учительницу литературы, когда в сочинении по роману Гончарова «Обломов» написала об Илье Ильиче, что он «был слюнтяй и размазня, прельстившийся обнаженными локтями своей сожительницы».

И ни слова о прекрасной душе.

После этого сочинения учительница настороженно относилась к Светлане и на уроках всегда была в тревожном ожидании, какой новый фортель выкинет ее ученица.

Светлана была в восьмом классе, когда ее родители погибли в автомобильной аварии. Она осталась на попечении бабушки весьма преклонного возраста, и в этой ситуации проявились лучшие черты ее характера. Она тяжело пережила горе, но не сломалась и не распустила нюни. Взяла себя в руки и взвалила себе на плечи ведение хозяйства и заботу о старушке.