Чтение онлайн

Стук в окно. Это дождь. Темнеет. Алиса тоже писала про дождь. Я знаю, в чем разница между нею и мной. Но теперь я тоже смотрю на дождь, не включая свет — значит ли это, что разница между нами становится меньше?

Я открыл окно. На окнах решетки. Я не пролезу сквозь прутья, не повредившись основательно. Если удалить один прут, то будет существенно легче. Прутья прочные. Я пока не понял, чем их можно удалить. Пока можно просто смотреть на дождь и думать.

Если я выйду наружу, меня быстро найдут и приведут обратно. Так что придется поторопиться. Я знаю, где живет Алиса, ее адрес записан на последней странице дневника, маленькими буквами. Очень маленькими, но я все же прочитал. Я уже несколько раз подробно представил, как туда добраться. Зачем мне встроенный навигатор, если я все время взаперти? Почему я называюсь «Искатель», и при этом не ищу ничего? Если не отключу себя, то снова буду думать одно и то же.

Но может и нет. Ведь завтра в 16.00 придет Саша, или какой-нибудь другой лаборант, у которого будут ключи от входной двери. У него будут ключи, значит, завтра в 16.00 я могу выйти. Пока он не запер дверь снова. Если бы я не отключил себя вчера, я бы уже сегодня мог быть у Алисы. Хотя вчера не было дождя. Может, дождь очень важен? Иначе зачем писать о нем в дневнике? Дождь как-то влияет на мышление? Если бы Антон не уехал, я бы спросил у него.

Мне осталось всего два экзамена и зачет, а я так ненавижу свою жизнь, что ни на что нет сил. Раньше я думала, что настоящий кошмар — это сплошные, беспрерывные, неконтролируемые воспоминания о нем. Вспоминать то, чего вспоминать не хочешь — это совсем бестолковое занятие, опустошающее и мучительное.

Но настоящий кошмар — это отсутствие чувств, равнодушие к тому, что так тревожило прежде, к тем же самым воспоминаниям. Я так опустошительно равнодушна всю последнюю неделю, что ничего не хочу. Кажется, мне даже всё равно, сдам я сессию или нет. Но так не должно быть. Не должно быть всё равно.

Дети, играющие во дворе, очень громко спорят. Мне не интересно, а все равно слушаю.

Звонила Ольга и звала прогуляться в парк. У Ольги выходной, а у меня завтра последний зачет. Вот завтра можно будет погулять. Я пообещала ей, что позвоню сама. Теперь главное — не забыть об этом.

Сижу на подоконнике и лениво учу антропологию. Смотрю на машины, скопившиеся у подъездов. Если люди — это муравьи, то машины — это палочки, которые они носят на себе. Мы с Соней говорили об этом на первом курсе. У людей столько игрушек. Вся цивилизация — как одна большая игрушка. В конце концов, получается, что наши игрушки играют нами, вертят нами, как хотят. Стоило ли заводить их?

На улице солнечно. Дома тихо и душно. Я совсем рассеянная. Только и всего. Нужно налить себе кофе.

Антон сказал, что вновь не проявит жестокости по отношению ко мне. Но если бы я покалечил Сашу, а не просто «выбежал на улицу сломя голову» — обязательно проявил бы.

Оказалось, что Антон не уезжал, а круглосуточно работал в лаборатории. Он «был так занят в последнее время, что ему было некогда ездить домой».

Пока Антон вез меня в лабораторию, он сказал, что будет показывать мне дневник Алисы только по праздникам, потому что, начитавшись ее записей, я начинаю вести себя как безмозглая девчонка. А он пока что не собирал девчонок, и даже не планировал. Он отчитывал меня не так долго. Он даже немного смеялся, он не повышал голос вовсе. Может, потому что мне было, что сказать:

— Когда любишь кого-то, стремишься быть вместе с ним как можно дольше.

— Себастьян, я советую тебе отнестись к этой девушке как к прекрасному сну. В реальности она умерла. Раз уж ты полюбил ее бессмертную душу — это характеризует тебя положительно, но, пожалуйста, не сходи с ума, твой ум тебе еще пригодится.

— Что такое «бессмертная душа»?

— В твоем случае это разум… Например, то, как ты думаешь. Завтра, послушай меня, завтра у тебя появится товарищ, очень умный и очень похожий на тебя, вот его и будешь любить. Серьезно, уже завтра всё будет прекрасно. Вам придется поладить друг с другом, иначе я стану крайне суровым и беспощадным. И тебе уже некуда будет деться от любви к нему, так-то!

— Я его не знаю. Он мне не интересен.

— Пока не знаешь. Когда-то ты ничего не знал об Алисе. И даже не интересовался ею.

— Но она знала обо мне. Я снился ей, так же часто, как и тебе.

— Это прекрасное совпадение. Но совершенно бесполезное. Сейчас было бы гораздо полезнее, если бы ты отнесся к ней как к своему сну.

— Андроиды не видят снов. Она не могла мне присниться.

— Я и не говорю, что она тебе приснилась! Я говорю, что ты мог бы отнестись к ней так. Что это было бы гораздо лучше.

— Почему было бы лучше?

— Потому что лучше не психовать!

— Я… попробую.

Отнестись, как к прекрасному сну.

Я очень быстро вышел из квартиры Антона, когда Саша открыл дверь. Мне пришлось оттолкнуть Сашу, но Антон сказал, что я не покалечил его. Я заранее распланировал маршрут, но по пути было много осложнений. В реальности всё более бессистемно, чем во встроенном навигаторе. Опять шел дождь, дождь как-то влияет на мышление. Дождь охлаждает. Антон сказал: хорошо, что людей на улицах было мало, это из-за дождя.

Но зато были собаки. Собаки увязались за мной, это было так необычно, по сравнению с другими прохожими.

Перекрестки — очень странные места, я и раньше замечал это. Машины громко шумели, притормаживая, когда мы с собаками пересекали дорогу на перекрестках. На перекрестках шумно. Я старался избегать их и пересекать дорогу где угодно еще.

Я добрался до дома Алисы за двадцать шесть минут, вокруг ее дома росло много деревьев. Было темно под их кронами. Я решил обойти дом вокруг, чтобы найти вход. Около одного из входов я увидел Антона, он был в промокшем халате, рядом с машиной стоял незнакомый лаборант и курил. Так я узнал, что Антон был в институте, а не в отъезде. Он сказал, что я совершенно зря отвлекаю его от работы.

— Я ищу Алису.

— Я понял. Но ее здесь нет, Себастьян.

— Дождь влияет на мышление.

— Ты прав. Хорошо, что на этот раз ты не повредил свою кожу, иначе я бы сильно рассердился. И немедленно проявил бы жестокость.

— Антон…

— Поехали в лабораторию. Дома ты снова сойдешь с ума.

Антон не повышал голос, он взял меня за плечи, развернул на несколько градусов и повел к машине. Это было быстро. Но я должен был узнать что-то еще.

— Подожди. Я не знаю, из какого окна она смотрела на дождь?

— Из вон того, на четвертом этаже. — Антон показал на один из темных прямоугольников. — Увидел?

— Да.

— Всё, поехали, пока я не отключил тебя навсегда.

Собаки, увязавшиеся за мной, остались стоять около дома Алисы. Я смотрел из окна машины на то, как они удаляются от меня.

Незнакомый лаборант сидел за рулем. Антон говорил по телефону, поэтому я забыл сказать ему, о чем подумал еще: я так и не понял, что такое тоска. Но может быть, это не важно. Если тоска — это не то, что влияет на мышление, то это неважно.