Чтение онлайн

Два месяца мы искали за что зацепиться. Время уже поджимало. Мы не планировали задерживаться на долго. И вот в один прекрасный день Мамонт полез в бардачок брошенного «Москвича» в поисках бумаги. Желание облегчить кишечник у него сразу отпало когда увидел то, чем собирается подтереться. Мамонт завизжал как бешеная сучка, будто с ним змея решила в проктолога поиграть или чего хуже, но сейчас не об этом.

Вот так мы нашли карту с отметкой одной лаборатории под кодовым названием «У-9» прямо под госпиталем в Лунакаменске. По счастливому стечению обстоятельств Мамонт почти наизусть знал карту этого алебастрового города и поэтому не просрал своё счастье. В потайном отделе бардачка были и другие документы, что подтверждали догадки Мамонта касательно находки. План «А» был придуман слёту, а за запасным мы пошли к Военным.

Стоит понимать, что военные внутри периметра Мелисы, это не обычные солдаты «отдающие долг родине», а в основном контрактники, работающие на полковника, который скорее бизнесмен, чем военный. Все друг с другом повязаны и некому нет резона убивать искателей или отлавливать их. Военные здесь для того чтобы заработать на безбедную старость и не дать ни одному транс-зверю пробраться за периметр. Помимо этого, они обеспечивают охрану Учёных, а те следят, чтобы Мелиса не увеличивалась в размерах, ну и конечно творят свои Учёновые штучки дрючки.

У Военных мы притворились, что ищем редкие уникальности, и мол, у нас есть информация, что мы найдём их в Лунакаменске. Мы предложили часть выручки за услуги доставки нас туда и обратно. Но видимо полковник не проникся речью трёх салаг; в его глазах мы вообще малолетками выглядели; и согласился отправить вертушку к нам в качестве эвакуации, дабы до Лунакаменска, если мы действительно хотим туда попасть, мы добрались своим ходом. И стоит добавить, что он думал, что мы наверняка откажемся от такой затеи, ведь одно дело прилететь с вояками и улететь, и совсем другое пиздовать туда самому; на своих двоих.

Брошенная техника выступила символом непостоянства, покосившийся фасад зданий – символ кривой пространства, проржавевшие автомобили подтверждали власть времени над местом, проросшая сквозь асфальт трава утверждала, что главное это воля; ведь свет есть всегда и всё зависит от твоего желания прорваться сквозь тернии к нему; разбитые окна смотрели своими пустыми и острыми впадинами мрака, заколоченные двери утверждали, что нам здесь не рады и полчища голодных зомбированных искателей убивших во мне романтизм к этому городу.

* * *

Я бы хотел очень брутально и эпично описать как мы раскидали всех зомбаков, но вы и так можете это представить: три типа с пушками валят безоружных вялых людишек со спёкшимися мозгами. Побольше экшена, да-да гильзы летят веером как сферы мироздания в руках Создателя, да-да всё так. Затем закончились патроны и я достал мачете. Началась настоящая кровавая резня, но зомбаков меньше не становилось.

Но вернёмся к делу.

* * *

Мы упёрлись в запертый на кодовый замок дверь. Код из документов отдела безопасности не подошел.

– Всё кончено, назад самим нам не пройти, – вещал Дрыщ, – уников по пути мы не собрали, так что план «Б» оплатить нечем. По ходу мы приплыли.

– Может хотя бы попытаемся взорвать дверь? – говорил Мамонт, – У меня за спиной кило С4, детонаторы и чешутся руки.

– А толку? Впереди будет десяток таких дверей. Да и до нас, по всей видимости, попытались, вон какая трещина в потолке и по плавившиеся петли на двери. Так-что если после взрыва дверь упадёт, то вместе с потолком, – разъяснил я.

Вот-так вот мы потерпели фиаско у самого входа в секретный объект, тайны которого так и остались там, за закрытой дверью. А нам ничего не оставалось, как вызвать вертолёт.

Нас забрали на базу военных располагающуюся в бывшем Пятриском научно-исследовательском институте сельского хозяйства, там состоялся не самый приятный разговор с Полковником, которого было не просто убедить в том, что мы не пытались ввести его в заблуждение и что мы, пусть и любители, но точно не туристы. Полковник наверняка видя в нас нечто большее, чем мы сами в отражении зеркала, решил не гневаться.

Сошлись на пятидесяти тысячах за каждого. ( Ебать какое дорогое такси, почти Яндехго.) Нам дали неделю, чтобы принести бабки или уникальностей на ту же сумму. А в то время обычная «Рыбья пасть», которая даёт иллюзию сытости и уменьшает аппетит, ( Если съесть.) стоила 17 косых. Нам очень повезло.

На второй день мы уже были на станции Иний. ( Тогда еще не была включена Нейронная печка.) От неё двинулись к старому кладбищу, которое обложено скоплением образа Пылка. Весь день разбрасывались болтами и гайками, щелкали и пикали детекторами. Потели как суки. Зато прошло успешно: четыре Башмачка, два Огненных шара, какой-то пылающий череп без челюсти и лёгкое обезвоживание организма.

После заката развели костёр прямо в железной бочке в доме неподалёку на втором этаже. Дрыщ что-то рассказывал, увлеченный Мамонт его слушал я был в дозоре.

Завыл Дворнягус, это такой чумовой пёс на низких лапах, весь в шерсти, нападает на психически слабых людей, атакует ментально; внушает иллюзии, что перед жертвой целая стая.

Я привстал посмотреть и увидел, что начался всплеск метапреобразованной энергии обелиска. Но нам-то ничего не грозит, мы в помещении. Обернулся сказать своим друзьям, что Всплеск начался и вижу, что Дрыща нет, а Мамонт сидит там же и смотрит перед собой не моргая и, едва приоткрыв рот, поворачивается ко мне.

Я успел только моргнуть, а Дрыщ уже вернулся на то же самое место, с остановившимся сердцем и бледным лицом. Как только я попытался к нему прикоснуться, он рассыпался в прах.

Тогда-то я узнал, что Образы меняют местоположение во время Всплеска. ( Это была Временная Тюрьма, еще её называют тайником Дэйви или Глубокая яма, метапреобразование заключающее жертву на неопределённое время. Иногда она может вернуть живого, а иногда мёртвого. Выжившие утверждают разное, одни, что прошло не более минуты, другие что часы, дни и недели. И те и другие, могли вернуться через час, день и даже бывало, что через месяц.)

* * *

Сентябрь 2008 года.

После того как схоронили Макса, мы вернулись к Военным. Выплатили долг за нас троих. Васька не проронил ни слова со смерти Макса, но вот мы вышли с базы Военных и он сказал.

– И, что теперь? Доволен? Ебучие каникулы, не правда ли?

– Ты о чём?

– Макс умер! Как я буду смотреть его родным в глаза? Что я им скажу?