Чтение онлайн

— И прекрасно! — отвечал виконт. — Я только таких-то и люблю!

— Я замужем…

— Еще лучше! Приключение будет тем забавнее!..

— Я люблю моего мужа…

— Полноте, вы шутите…

— Я люблю его, клянусь вам, всей моей душой!..

— Вот редкость! — сказал виконт с насмешкой. — Да вы не женщина, вы феникс, и более, чем прежде, я благословляю судьбу, столкнувшую меня с вами…

— Итак, вы безжалостны?

— Жалеют только несчастных, а я намерен сделать вас счастливой!..

В эту минуту послышались шаги в конце улицы. Виконт с беспокойством обернулся, потом, схватив Жанну за руку, грубо сказал:

— Ну же, скорее… вы пойдете, да или нет?..

— Нет, — отвечала Жанна.

— В таком случае я буду действовать решительно…

И, говоря это, виконт насильно вытащил молодую женщину из портшеза, вскинул ее на плечо и понес к карете, которая дожидалась на соседней улице. Лакеи шли позади.

— Помогите!.. помогите!.. — кричала Жанна задыхающимся голосом.

Но ничто не отвечало на ее зов, кроме дерзкого и иронического хохота ее похитителя. Жанна считала себя погибшей, поручила свою душу Богу и желала умереть. Две трети улицы были уже пройдены. Тот, чьи шаги доходили до слуха Жанны и ее похитителя, казалось, остановился, и виконт вдруг увидал перед собою высокую фигуру, загородившую ему путь.

— Посторонитесь! — закричал он.

Высокая фигура не трогалась с места.

— Посторонитесь! — повторил виконт, вынимая шпагу правой рукой, потому что ему было достаточно одной левой, чтобы удерживать Жанну. — Ступайте своей дорогой или берегитесь…

— Что здесь происходит? — спросил незнакомец серьезным голосом. — Отчего эта женщина кричит?

— Еще раз говорю, — вскричал виконт грозно. — Не вмешивайтесь не в свое дело и не останавливайте меня, или…

И он сделал два шага вперед с поднятой шпагой. Незнакомец не вынул своей шпаги и стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Жанна, которой начатый спор возвратил надежду, продолжала звать на помощь. Похититель против воли остановился в четырех шагах от незнакомца, который уничтожал его своим величественным спокойствием.

— Приказываю вам, — вскричал незнакомец повелительно, — ответить мне, кто эта женщина и какие права имеете вы над нею?

— Он не имеет на меня никаких прав, — вскричала Жанна, — он похищает меня насильно; я вовсе не знаю его.

— Если так, — продолжал таинственный человек, — приказываю вам оставить эту женщину…

Виконт выслушал эти слова с удивлением, которого мы не в состоянии описать. Он не мог поверить, чтобы кто-нибудь на свете осмелился заговорить с ним таким образом, и в первую минуту изумление парализовало его гнев. Однако этот гнев скоро вспыхнул с еще большей силой, и виконт прыгнул вперед с глухим ревом, так что лицо его вдруг очутилось в нескольких дюймах от лица его смелого противника. Оба узнали друг друга. Два восклицания раздались в одно и то же время:

— Дон Реймон!

— Виконт д'Обиньи!

За этими восклицаниями последовало минутное молчание. Противники несколько отступили друг от друга, и командор положил руку на эфес своей шпаги.

— Мы должны еще рассчитаться, дон Реймон, — сказал виконт. — Я назначаю вам свидание завтра, в десять часов утра, за монастырем Св. Бенуа; сегодня вечером я занят другим. Позвольте же мне пройти теперь… вы знаете, кто я…

— Да, я знаю вас, виконт д'Обиньи, — отвечал командор с той же серьезной и торжественной медлительностью, — и снова приказываю вам возвратить свободу этой женщине или я заставлю вас сделать это.

— Право? — сказал виконт с иронией.

— Клянусь честью! — отвечал дон Реймон.

Д'Обиньи подошел к своим лакеям, шепнул им несколько слов и бросил Жанну к ним на руки. Лакеи поспешно понесли свою легкую ношу, а виконт вернулся со шпагой в руке к командору.

— Спасите меня! Спасите меня! — кричала Жанна слабым голосом. — Умоляю вас именем вашей матери, не оставьте меня!

Дон Реймон сделал движение вперед, но на этот раз уже виконт загородил ему дорогу.

— Ну, гордый защитник угнетенных красавиц! — сказал виконт с насмешкой. — Я думал, что вы заставите меня возвратить свободу даме, которую уносят мои люди… Видите, я жду… что же вы меня не принуждаете…

— Подлец! — прошептал командор.

И он скрестил свою шпагу с шпагою виконта. Искры брызнули из обоих клинков.

— А я-то думал, что так как сегодня пятница, вы не захотите драться! — сказал д'Обиньи.

— Пятница! Сегодня пятница! — повторил командор с отчаянием.

И рука его, державшая шпагу, бессильно опустилась.

— Вы, конечно, предложите мне отложить дуэль до завтра, — продолжал виконт. — Но так как вы назвали меня сейчас подлецом, а подобные обиды должны немедленно омываться кровью, то мы будем драться сейчас же, и я сумею принудить вас к этому.

Говоря это, виконт ударил командора по щеке клинком своей шпаги. Дон Реймон вскрикнул от бешенства, быстро приподнял шпагу и напал на своего противника.

— Ну вот и прекрасно! — сказал д'Обиньи. — Наконец-то вы решились!.. Лучше поздно, чем никогда!..

— Пятница! Пятница! — шептал глухо командор.

Голос Жанны был уже едва слышен вдали. Между тем битва продолжалась с беспримерной горячностью и страшным ожесточением. Она кончилась скоро: через минуту шпага дона Реймона пронзила сердце виконта, который упал замертво, даже не вздохнув. Жалостный голос Жанны уже не слышался более.

Первым движением командора после своей победы было броситься по следам молодой женщины, которую похитили на его глазах, но его остановило размышление. Он вспомнил о карете, стоявшей у входа в эту улицу, и сказал себе, что эта карета наверно принадлежала виконту д'Обиньи и что, без сомнения, к этой карсте возвратятся лакеи через Таранскую площадь. Вследствие этого, вместо того, чтобы бежать вперед, как он сначала намеревался, командор вернулся назад.

Предположения не обманули его. В ту минуту, когда он подходил к карете, показались лакеи, несшие Жанну, которая лишилась чувств от испуга. При виде командора с окровавленной шпагой в руках лакеи остановились с ужасом.

— Оставьте эту даму, — сказал им дон Реймон, — и ступайте за телом вашего господина…

Повинуясь этому приказанию, лакеи виконта прислонили к стене бесчувственную молодую женщину, которую дон Реймон поспешил поддержать, и ушли.

Они возвратились через минуту, сгибаясь под тяжестью печальной ноши. Виконт действительно был мертв: голова и руки его повисли, глаза закатились, раскрытая рана оставляла на мостовой длинный кровавый след. Лакеи положили труп в карету, заперли дверцу, и лошади пошли медленным, но торжественным шагом, достойным погребальной процессии.