Чтение онлайн

— Если вы пришли за новым займом, то вы уже знаете, что я не могу дать ничего без залога… Посмотрим, каков залог…

— Я пришел не занимать, — отвечал Рауль.

— Чего же вы желаете?

— Возвратить вам свой долг.

— Шестьдесят луидоров?

— Да.

— Но вы брали у меня эти деньги на шесть недель…

— Я предпочитаю расплатиться с вами сейчас.

— Вы, конечно, не забыли нашего условия, что проценты будут одинаковы, заплатите ли вы деньги через два дня или через шесть недель?

— Помню, помню и не спорю. Я вам должен шестьдесят луидоров, вот они…

И Рауль положил перед жидом небольшую кучку золотых монет.

— Счет верен, — сказал Натан, взвесив каждый луидор в своих ястребиных когтях. — Золото хорошее и не обрезанное! Черт побери, как вы аккуратны!..

— Это вас удивляет?

— Нисколько. Я не удивляюсь ничему. Я говорю только, что с вами приятно иметь дело. Поверьте, что моя касса будет всегда к вашим услугам. Вам стоит только сказать слово.

Рауль сделал головой знак, который, пожалуй, мог быть принят за благодарность.

— Вы должны отдать мои часы, — сказал он потом.

— Справедливо, а я было и забыл!.. Это очень смешно… но будьте спокойны, они здесь…

Натан встал с кресла, подошел к сундуку и растворил его. Часы Рауля действительно лежали в сундуке, посреди груды вещей всякого рода. На каждой вещи был привязан ярлычок, на котором обозначались число, условия и имя владельца. Этот порядок, по всей вероятности, служил основным началом при устройстве заемного банка, известного у нас под именем mont-de-piete, того филантропического заведения, которое дает взаймы деньги работникам, студентам и девицам, живущим на содержании, за такие проценты, в которых не захотят признаться даже ростовщики. Но таковы уж наши нравы и законы.

Натан взял часы, снял ярлык и подал их Раулю, говоря:

— Те самые, не так ли?

— Да, — отвечал молодой человек.

— Они очень хороши, если бы вы предложили мне купить их, так как бриллианты чудесной воды, то я, кажется, сделал бы глупость и заплатил бы вам за них сто луидоров… Да, право, сто луидоров… не отпираюсь…

— Надеюсь, что я никогда не буду иметь надобности продавать их, — отвечал молодой человек, желая продолжить разговор, надеясь, что скоро явится Дебора.

— Тем лучше для вас. О! тем лучше, — прошептал Натан с умилением.

— Благодарю, — сказал Рауль.

— Позвольте мне задать вам вопрос?

— Охотно.

— Может быть, вы найдете его нескромным?

— Нисколько.

— Вероятно, вы получили наследство после вчерашнего дня?

— Почему вы спрашиваете меня об этом?

— Потому что вчера вы занимали деньги, а сегодня у вас, кажется, их достаточно.

— Нет, — отвечал Рауль с улыбкой, — я не получил наследства, а выиграл.

— А! вы последовали моему косвенному совету?

— Какому?

— Пойти в игорный дом?

— Да, и мне посчастливилось.

— Фортуна вам улыбалась?

— Целую ночь.

— Стало быть, вы выиграли много?

— Очень.

— А сколько?

— Двести тысяч ливров.

— Двести тысяч! — повторил жид, задрожав на своем кресле.

— Да, именно столько.

— Знаете ли, это бесподобно!

— Конечно.

— А вы не находите, что, взяв с вас десять луидоров взамен мысли сесть за игорный стол, я взял с вас за эту мысль не слишком дорого?

— Я готов согласиться с этим…

— Тогда позвольте же мне дать вам второй совет, такой же хороший, как первый, и за который я ничего не возьму с вас…

— Какой?

— Теперь, когда вы разбогатели, не ходите более никогда в игорный дом.

— Почему?

— Просто потому, что, если вы выиграли эти деньги в четыре часа, то проиграете их в два…

— Этого нельзя знать наверно.

— По крайней мере, это довольно вероятно. Я видел много людей, которые были в положении, подобном вашему, исключая огромность выигранной вами суммы, успех опьянял их, они возвращались к игре, чтобы удвоить свое богатство, и на другое утро прибегали ко мне заложить что-нибудь и снова отправляться пытать счастья, которое насмехалось над их усилиями, как молодая кокетка…

— Благодарю вас за советы, но люди, о которых вы говорите, все были безумцы, терявшие голову, упорствовавшие против несчастья, не имевшие хладнокровия и твердости, необходимых для игрока…

— А имеете ли вы это хладнокровие и эту твердость?

— Думаю, что так.

— Итак, вы еще будете играть?

— Не знаю… Может быть.

— Если так, то не пройдет и недели, как эти часы, которые я возвратил вам, опять займут место в моем сундуке.

— Увидим.

— Не забудьте, что, если вам будет нужно продать или заложить, я предложил вам и опять предлагаю сто луидоров.

Рауль пожал плечами. Натан проводил его до двери. Дебора не показывалась.

«Боже мой! — думал Рауль, выходя из дома Натана, — как этот старый жид неприятен со своими советами и предсказаниями!.. Пусть бы себе занимался своим ремеслом и брал огромные проценты, лишь бы только не осмеливался давать уроки благоразумия тем, кого бесстыдно грабит! Безумец! Он не понимает влияния звезд! Он не понимает, что я вступил на путь счастья и богатства и что с прошлой ночи все должно мне удаваться! Если бы дочь его не была так хороша, я никогда не возвратился бы в логовище этого лихоимца! Но эта божественная Дебора, эта смуглая девушка с глазами газели и с бархатными ресницами, расшевелила мне сердце! Я хочу ее увидеть и увижу!»

Легко понять, что Рауль, обвиняя других в сумасбродстве, сам не отличался слишком большим благоразумием. Легко также понять и то, что если он не был еще влюблен в Дебору, то, по крайней мере, был близок к этому.

Затворив дверь за Раулем, Натан отправился на первый этаж продолжать свои счеты, прерванные приходом посетителя. Он уже переступил первые ступени лестницы, когда его позвал голос, звуки которого, кроткие и звучные, заставили забиться его сердце. Голос этот принадлежал Деборе. Жид поспешно вошел в нижнюю залу, где находилась его дочь.