Чтение онлайн

— Думаю, что да. Но, по-моему, у меня нет другого выбора. С того момента, когда меня объявили вне закона, я бегаю с планеты на планету, опережая недругов буквально на несколько минут. Нет времени даже собраться с мыслями. И куда бы я ни попал, все твердят только одно: долг, долг, долг! Поборись за это, повоюй за то, посражайся просто для того, чтобы остаться в живых. Какой тут может быть выбор?

— Выбор всегда есть, сударь. Мы можем сражаться или убегать, быть сильными или слабыми. Обрести радость в бою и не кланяться негодяю. Ты происходишь из рода воинов, которые не сдавались даже в более безнадежных ситуациях. И не шли на мир с врагом, которому не верили. «Встать лицом к опасности и возвыситься над обстоятельствами» — вот наш девиз. Мы встречали врага с мечом в руке и с улыбкой на губах. Мы всегда были героями, воинами, хозяевами своей судьбы.

— Прибереги эти бодрые речи для тех, кто может поверить в них, — сказал Оуэн. — За свою жизнь я досыта наелся ими. Твои принципы не спасли моего отца, на которого напал умелый и хладнокровный убийца. Они не спасут и нас, когда сюда прилетят звездолеты Лайонстон. Мы вшестером противостоим всей Империи. Согласись, что наши шансы ничтожны. Наша единственная возможность выжить связана с пробуждением расы механизированных людей — которые, кстати, могут не подпустить нас на пушечный выстрел — и привлечением их на свою сторону. При этом у них не должно возникнуть мысли пойти войной против всей человеческой цивилизации, как они уже сделали однажды. Мы малочисленны, плохо вооружены, у нас нет денег. Я — историк. Знаю, чем кончались восстания без солидных капиталов, хорошо организованной армии и сырьевых ресурсов. У нас нет шансов на победу, Жиль. Ситуация подсказывает, что нас ждет конец, причем кровавый и мучительный.

— Если нам суждено умереть, то лучше умереть достойно, — снисходительно улыбнувшись, сказал Жиль. — Умрем в бою и утащим за собой в могилу столько подонков, сколько сможем. Если ты считаешь, что другого будущего у нас нет, отправляйся вниз и поработай мечом. Пусть они подороже заплатят за свою победу.

— О, как романтично! Ты бы понравился моему отцу. Он тоже верил в эту чепуху, однако умирал одиноким, на городской улице. Его внутренности вывалились на землю, и прохожие за версту обходили его, не желая наступить в лужу крови. Впрочем, для тебя такие речи вполне естественны. Ты же был Верховным Воином, командовал армиями. А я никогда не хотел воевать. Все, что мне хотелось, — это остаться наедине с книгами и писать историю Империи. Вместо этого я вынужден сражаться и убивать людей, которых даже не знаю. Или возглавить восстание, в целях которого я еще не разобрался.

Даже если мы каким-то образом победим, какое место я смогу занять в новом государстве — Империи Джека Рэндома? Я — бывший аристократ и олицетворяю собой все то, от чего он хочет избавиться. В конце концов они будут судить меня за эксплуатацию народных масс. А твоя романтическая болтовня о врагах, которых надо утащить с собой в могилу? Разве ты не помнишь, к чему это привело тебя? Ты включил «генератор тьмы». Сколько миллиардов невинных людей ты похоронил? Ты знаешь, как тебя называют в исторических трактатах? Величайшим убийцей всех времен и народов!

— Да, ты прав, — согласился Жиль. — Я действительно убийца. Я слепо верил в Железный Трон и был наказан за это. Но ты должен понять, каким великим искушением был «генератор тьмы»: применив его, можно было разом покончить с бесконечной цепью восстаний. Кроме того, я даже не был уверен, что устройство сработает. Только потом, когда стали поступать первые сообщения с патрульных звездолетов, я осознал весь ужас содеянного мной. Чтобы как-то оправдаться, я углубился в научные исследования, стал изучать причины, из-за которых разгорались восстания. И пришел к выводу, что их главной причиной была жестокость и коррумпированность Империи. Порочной была сама система. Поэтому я взял с собой устройство и пустился в бега. Я пренебрег славой и почестями победителя, лишь бы не повторить ужас нового применения «генератора тьмы». Так что знай, историк: мы будем сражаться не ради собственного удовольствия или барыша, но чтобы помешать торжеству зла в этом мире.

— Вот видишь! — воскликнул Оуэн. — Ты все время говоришь о каком-то выборе, но у меня его нет. Я не могу вернуться назад и стать тем, кем я был раньше: наивным мечтателем, который никогда не задумывался, откуда берутся его жизненные блага. Я уже слишком много увидел такого, от чего лениво отворачивался прежде. Я не оправдываю себя. Я был историком и знал о тех страданиях и несправедливости, на которых построена Империя. Но тогда я говорил себе, что меня это не касается.

Мой отец жил интригами против Железного Трона. Он был так увлечен этим, что не находил времени для меня. Я жил жизнью тихого, прилежного схоласта. Но и знал, что бесконечно так продолжаться не может. И уткнувшись однажды в кровавую изнанку Империи, я уже не мог смотреть на ее лицо. Каждый день гибнет слишком много невинных, и это признается в порядке вещей. Так что я становлюсь воином, как того и хотела моя семья. Я буду бунтовщиком и буду сражаться за идеалы и умру за них, если потребуется. Но не думай, что я это сделаю по собственной воле.

— Именно по собственной воле! — возразил Жиль. — Ты же сам только что сказал это. После того как ты понял истинный порядок вещей, ты уже не можешь воспринимать их по-другому. То же самое произошло с Джеком Рэндомом, с твоим отцом, со мной. Здесь каждый думает, что сражается из-за каких-то личных причин, ну а в итоге мы будем сражаться и, может быть, умрем из-за того, что не можем закрыть глаза на зло и несправедливость. Мы не позволим себе такое. Это обычный аргумент, и все же он лучше, чем другие. Я слышал, как о тебе высказывались твои товарищи. Ты не стремишься стать великим воином, героем, вожаком. Ты просто хочешь делать дело. Но именно такие бойцы больше всего ценятся. Если бы я хотел, чтобы кто-то из моих потомков стал историком, то только таким, как ты. Я бы тебе в подметки не годился.

А теперь пора собирать всю нашу команду. Мы скоро начнем телепортацию в Лабиринт Безумия, а до этого мне надо кое-что обсудить с вами. Там, внизу, довольно сложная ситуация.

— Надо же, какая неожиданность! — пробурчал Оуэн, и Жиль не удержался от смеха.

— Вперед, сударь! Сегодня такой день, что право умереть мы предоставим кому-нибудь другому.

Хэйзел с Руби поудобнее уселись за кухонным столом и за разговором прикончили еще одну бутылку вина. После этого обе положили ноги на краешек стола и стали легонько покачиваться на стульях. Хэйзел не пришла в восторг от здешнего вина, но исправно выпила свою долю, надеясь, что это немного успокоит ее. Перед началом серьезных событий она всегда выходила из равновесия. Взявшись за дело, Хэйзел сразу успокаивалась — просто потому, что на переживания не было времени, но ожидание она переносила скверно. Взглянув на безразличное лицо Руби, Хэйзел испытала сильное искушение запустить в него чем-нибудь тяжелым. Руби была патологически спокойной.

— Ну что, — спросила Руби. — Ты спишь с ним?

— С кем? — недовольно прищурилась Хэйзел.

— С аристократиком, с кем еще. Я заметила, как он смотрит на тебя. Он довольно симпатичный и, по виду, умеет обращаться с женщинами.

— Он не в моем вкусе, — резко возразила Хэйзел.

— Раньше ты не была такой разборчивой. Некоторым из твоих кавалеров надо было делать генетический тест — они явно не относились к нормальным людям. А к мужчинам с приятной улыбкой ты всегда была неравнодушна. Что до меня, то мне приглянулся Мун.

— Киборг? Ты, наверное, шутишь! Я даже не уверена, что у него все функционирует по-человечески. Думаю, для любви ему больше подходит автомат, который торгует спичками.

— Все равно могу поспорить, что растормошу его, если очень захочу. Кроме того, мне говорили, что у хэйденменов есть всякие… особые приспособления. Ну а кроме него есть Джек Рэндом. Конечно, для меня он староват и немного потрепан, но когда-то он был моим героем.

— Вот уж не знала, что у тебя были герои, — удивилась Хэйзел.

— Да что ты знаешь обо мне! И не вздумай что-нибудь сказать ему.

— Не беспокойся, я надежно храню твои маленькие тайны. Руби, скажи, что тебя удерживает вместе с нами?

— Вы обещали мне хорошую драку и мешок денег.

— Дело идет к тому, что никаких денег вообще не будет. Скорее всего, нас ждет смерть. С минуты на минуту здесь появятся звездолеты Империи, у них подавляющий перевес в силе. Я не раз попадала в критические ситуации, но в такой безнадежной оказалась впервые.

— А ты здорово управилась с винцом! — как ни в чем не бывало сказала Руби и разочарованно заглянула в бутылку. — Нам не обойтись без еще одной… Дело в том, что нам некуда бежать отсюда. Единственный корабль — это «Оплот», единственный человек, который может управлять им, — Жиль Искатель Смерти. И если он решил сначала покопаться в планете вольфлинов, то мы никуда не денемся от этого, девочка. Надо видеть во всем светлые стороны.