Чтение онлайн

Но надо было торопиться. Мы поднесли ему жбан с питьем. Он принял его, но, прежде чем пить, медленно обошел всех нас, внимательно вглядываясь в глаза. Нам не по себе было. Будь я проклят, если он не угадывал мыслей, и, только угадав, что они добрые, выпил. Выпил разом, и нам показалось, что эликсир на него не подействовал: рост тот же, ноги и руки — те же. Череп — потом мы измерили на фотографии — чуть меньше. Выражение лица — нельзя сказать, что более дикое, просто какое-то хмурое.

И тут я понял, что передо мной питекантроп или что-то подобное. «Петя Кантроп», — прошептали девочки. Пятьсот тысяч лет, отделявших первого обезьяночеловека от второго, почти совсем не чувствовались, потому что похожи они были друг на друга чрезвычайно.

Вот теперь-то начинался опыт.

— Но, но, Петенька, — сказала Марина, пятясь к двери.

И тут Петя прыгнул на нее с криком: «Ак-ак!» Я пытался урезонить его воплем «гхакка», но язык пятисоттысячного года был, видно, не актуален для миллионного.

Петр 1-й (мы опять решили занумеровать предков, но на сей раз отсчет вести с древнейших), с обезьяночеловеческой силой разбросав, расшвыряв и запугав, заставил нас залечь за забором (сверху колючая проволока) и, дрожа, наблюдать в щели.

За пятнадцать минут Петр 1-й прогрессировал довольно сильно. Он быстро разобрался в наших следах, понял, где мы находимся, догадался, что через забор не перемахнешь, и устрашающе проревел ровно столько раз, сколько нас было (умеет считать?). Устрашив, захотел есть. На холод не реагирует: видимо, привык нагишом на морозе. Открытую банку консервов опустошил быстро и, конечно, догадался, что в других железных коробках тоже прячется вкусное. Повертев коробки, нашел камень и с силой грохнул банку о него (привык, наверное, сталкивать зверей со скалы на острые камни). Еще удар, банка треснула, и в этот миг появился Петр 2-й.

Петр 2-й пятнадцать своих минут спокойно, не торопясь банку доедал. Сыт. О прогрессе не думает.

Дальше все однообразно.

Петры били консервы о камень. Сын разбившего пользовался плодами отца и извилинами шевелить не желал, сыну же лентяя еды не оставалось, и он умнел на глазах.

7 марта. В полночь мы уехали в город. Наутро — те же обезьянолюди. Глотают консервы, подкапываются под забор. Подкоп не получается, зато нечаянно изобретают землянку.

Тут только мы сообразили: миллион лет — десять тысяч веков — примерно сорок-пятьдесят тысяч поколений. Одно поколение за пятнадцать минут, четыре — за час, каждые сутки — девяносто шесть, каждый месяц — около трех тысяч. До возвращения Пети — больше года!!!

Как объяснить все на Петиной работе?

9 марта. Сегодня ровно год с начала опыта. Петр 35041-й все свое время на нас даже не взглянул, в юбилее участвовать отказался и рисовал куском кирпича на заборе каких-то тварей, нам совершенно неведомых. Мы пожалели, когда его время прошло, но сын спокойно продолжал картину: видно, все тогда хорошо рисовали.

21 марта. Очень милый неандерталец. Петр 36475-й тянет унылую, странную песню. Мы хором грянули «Подмосковные вечера». Он наслаждался и довольно недурно подтягивал.

26 июня. Вчера вечером Петя еще был нормальным, мощным неандертальцем, сидел грустно у костра и сосал большую медвежью кость (из магазина «Лесная быль»). Но сегодня утром Петр 39004-й — совершенно наш человек. Ребята говорят: «Значит, вот как все было: не по капле, а водопадом! Мелкие изменения вдруг прорвались, и наш предок за короткий срок добился, вероятно, самого значительного успеха…»

Все-таки хорошие у меня друзья, грамотные…

Мы пытаемся узнать, откуда он:

— Эй, парень, где живешь?

— Гора, пещера.

— А за горой?

— Большая вода.

— А за водой?

— Кто знает.

Вот и говори с ним. А когда Петр 39018-й нарисовал нам нечто вроде карты и нечто вроде кенгуру, мы чуть не подумали, что он из Австралии, а поскольку в Австралии ему быть не полагалось, мы перепугались и вопросы прекратили.

Июль. Стало весело. Люди пошли ничуть не глупее нас. Ай да Петр Алексеевич — с каких пор уже умный!..

23 поколения (Петры с 39128-го по 39150-й, почти полтысячелетия) — все ребята как на подбор. Рост — около двух метров, за пятнадцать минут любой осваивает грамоту. Одному смеха ради объяснили, что он сейчас в сына превратится и так далее… Не удивился ничуть.

— У нас, — говорит, — и не то бывает.

2 августа. С того дня, как Петр Алексеевич стал шлифовать каменные топоры, совсем просто с ним стало. Мы въехали на дачу, выделили ему комнату и стали неплохо жить. На всякий случай по ночам, конечно, оставляли дежурного, чтобы не подвергнуться внезапной атаке какого-нибудь Петра с плохим характером или Петра с плохим прошлым, но Петры нами не занимались. Металл осваивали.

11 августа. В языке Петра 39943-го мелькнуло что-то греческое. Его звали Ахиллес. Когда мы спросили, откуда такое имя, он долго трясся от смеха: «Ахиллес — победитель троянцев. Как не стыдно быть такими невежественными?»

1 сентября. Мы уже не спим. У нас часы «пик», к которым мы явно не подготовились, размагниченные неторопливой историей, с которой имели дело до сих пор. Сегодня за полдня перед нами проскочили древняя Греция и Рим, то есть почти целый учебник пятого класса. Мы едва успевали спрашивать и записывать. Грек шел за греком — афинцы, самосцы, опять афинцы. Наши ребята норовят поговорить про древнюю культуру, но всего один из опрошенных слыхал про философа Демокрита и лишь двое про ученого Аристотеля. Зато Петр 39986-й (на самом деле его звали Диодор) сообщил нам, что очень хорошо знает Платона: философ покупает у него зелень и всегда очень долго торгуется.

…Ночью мне приснился сон.

Петр Алексеевич входит ко мне и говорит: «Я великое открытие сделал». — «Это бывает», — говорю. Тогда он притащил целую бочку и тут же ее разом выпил. Не успел я слово сказать, как Петя чешуей покрылся, когти выросли, захрипел, зашипел, из рук какие-то перепонки вылезли — да как гаркнул, да как вылетел в окно и был таков…

Сплю я и считаю: если не собьет его авиация и сумеет спрятаться, что тогда будет? Петя был ящером, наверное, сто миллионов лет назад: стало быть, пять миллионов поколений; по пятнадцать минут на поколение. Что же, лет через сто пятьдесят Петька, пожалуй, появится. Счастливчик — в будущее заберется, осмотрится и обратно…

«Это бывает», — говорю я во сне…

Сон в руку!

Хорошенькая прапрапрабабка № 5, спокойная и умная, разговаривала с нами достойно, не задавая лишних вопросов. Мне очень понравилось, что любимца Екатерины Григория Орлова она обозвала Гришкой и не испугалась…

Но что такое? Кажется, прошло пятнадцать минут?

Шестнадцать…

Двадцать!

Двадцать пять!!

Час!!!

Мы поддерживаем беседу, с трудом сдерживая ужас… Но наша собеседница Ирина Яковлевна вдруг о чем-то догадывается: