Чтение онлайн

сейке нарушитель бежал кратчайшим путем.

Так уж и бежал все двадцать километров... — проворчал

полковник.

Гомозков это расстояние покрывает за час с небольшим,

тренированный человек с хорошо поставленным дыханием сможет

пробежать дистанцию быстрей...

Ночью, в дождь, по скользким тропам, — усмехнулся- По

важный, — фантазируешь, Апдрюша... Вари свой знаменитый ко

фе и прикажи принести сюда карту участка. Будем ставить точки

на уязвимых местах, искать и думать. Я не верю, как, впрочем,

и твой Гомозков, что нарушитель ушел обратно за кордон. Не

за тем его посылали. Твоя версия ближе к истине, но и' в ней не

все сходится. Есть думка, что он затаился и сделал это так хит

ро, что мы прошли мимо. Нужно бы как следует посмотреть всё

крупные деревья, пригодные для оборудования «гнезда».

На участке много столетних грабов с большими дуплами. А кое-

где прощупывать землю, как делали это в сорок седьмом и сорок

девятом, когда искали оуновские схроны. И развалины замка.

Они хоть и на виду, но стены простучать еще раз нелишне. Кста

ти, в хозяйстве Недозора есть сарай для сена или чего там еще.

Стоит на отшибе. Небось не догадались заглянуть?

Стриженой улыбнулся.

Не шучу, — сказал полковник, — загляни, и сделай это ос

торожно. Не было в твоей практике? А в моей было. Так что

считай, что я приказал осмотреть сарай.

Есть, осмотреть сарай...

Поважный наблюдал, как Стриженой разжигал крошечную спиртовку и потом колдовал с джезвой, засыпая в нее из банок смолотый кофе и сахар.

По-турецки, товарищ полковник?

Давай по-турецки... Главное, чтобы покрепче... Когда еще к

тебе в гости выберешься?..

Начальник отряда маленькими глотками отпивал кофе и разглядывал карту участка, принесенную расторопным Агальцовым.

Поважный служил в отряде с конца войны. Начинал начальником заставы. Как говорится, знал службу изнутри. Порой был резок, вспыльчив, но вряд ли кто за долгие годы сделал для границы столько, сколько он. Рассказывали, что Поважный мог нарисовать словесно, как выглядит каждый погранзнак района и когда его подновляли последний раз. Лощинки, бугорки и неглубокие ущелья в счет не шли. Граница долгие годы лепила и закаляла этого человека, учила выдержке и воле.

И сейчас он сидел и хмурился, растирая бугристый лоб ладонью, словно хотел стереть многочисленные глубокие морщины — следы давних ночных раздумий. И Стриженой подивился внезапно переменившемуся лицу Поважного, на нем застыло выражение твердости и холодной вдумчивости.

— Расширим петлю на двадцать километров по окружности и

будем снова тщательно прочесывать местность, каждую щель,

каждую копешку и каждое дупло. Шоссе закроем до конца по

иска. Щупы привезут саперы. Гомозков возглавит поиск, пусть

ищет так, как подсказывают ему опыт и интуиция. Выделить

ему в помощь двух следопытов с собаками.

Поважный положил тяжелую руку на карту.

Нет у нас другой альтернативы, Андрей Павлович. Волк

заброшен к нам матерый, и, по всему видать, живым не

дастся.

А если повторный прочес окажется холостым? — осто

рожно спросил Стриженой.

Не окажется. Не должен оказаться. Будем искать, если

нужно, неделю, а то и две. Мы отвечаем за границу. И должны

использовать все средства...

Поважный запнулся, по лицу его прошла легкая судорога, и он, стряхивая с себя суровость, улыбнулся и весело спросил:

Ксения Алексеевна в гости не собирается?

Мама написала, что приедет в конце месяца, перед выез

дом даст телеграмму.

— Опять Недозор встречать будет?

Он, Серафим Ильич. У них с матерью традиция — обяза

тельно пройти через Черный бор.

Да-а, — протянул полковник. — Такая уж удивительная

женщина Ксения Алексеевна. Всегда завидовал твоему отцу...

Рад буду встрече. Меня-то она первого навестит, тоже, знаешь,

по традиции — первому представляться начальству. Давай-ка

еще по чашечке твоего знаменитого, да поеду к соседям...

16

17

АГАЛЬЦОВ И ГОРДЫНЯ

Прошло двенадцать суток, как поднятые по тревоге погра-ничники вели поиск. На тринадцатые пришел приказ адряду вернуться на исходное. Массированные прочесы, засады на тропах не дали результатов. Но заставы продолжали жить напряженной жизнью. Стриженой патрулировал близкий тала, оставив секреты на лесных потайных тролах, сам спал урывками, провода все время на участке. Он не верил устал овившейся тшда-не. Гомозкову прислали Барса, широкогрудого красивого пса, и он пропадал с ним у разбухшего от дождей ручья, на что-то надеясь, а может быть, просто приучая собаку к заболоченному квадрату земли.

После длительных проливных дождей наконец установилась теплая, солнечная погода. Ефрейтор Иван Гордыня и Агальцов совершали очередной дозорный поиск в ближайшем к КСП тыяу. Молчаливый неулыбчивый Гордыня шел впереди головным дозора и всматривался в полегшую, уже начинавшую жухнуть траву. Всякую пограничную работу он делал сосредоточенно и добросовестно. А работы этой на границ* Иван переделал «а два года столько, что вспомнить приятно. У себя в «ояхозе Рордшш слыл отличным трактористом, и здесь, на заставе, никто лучше его не мог вспахать и заборонить ленту земли, нв-эъжаемую контрольно-следовой полосой.

Иван умел сложить печь, поставить дом, настлать пол, сварить отменный обед на всю заставу. Он пользовался безграничным доверием старшины Недозора и уважением всех, кто жид с штбек о бок.

Сзади бесшумна скользил Агальцов. Почти две недели поиска иссушили его и без того поджарое тело, под главами залегли синие тени. Он сдружился с Гомоэковьш и по его рекомендации стал «верхолазом». Следуя по маршруту, «и выбирал самое высокое дерево и делал его своеобразной обзорной вышкой, взбирался на самую вершину и замирал там с биноклем надолго. Придумка Гомозкова позволяла вести наблюдения за обширным квадратом территории, где всякое движение должно быт* эа-мечено.