Чтение онлайн

–  От тебя, то есть с тобой?

–  Нет…

–  Значит, со мной?
– сделал он вывод, поскольку я приехал к нему.

–  Нет, со следователем Жуковым, - бухнул я, чувствуя, что мне тоже уши закладывает.

Артамонов встал и открыл пошире окно. Похолодевший воздух потек к нам, словно разгоряченные лица его притянули. Я достал из кармана памятку ясновидящей. Начальник попросил:

–  Давай по порядку.

–  Следователь Жуков ведет дело об изнасиловании шестнадцатилетней цыганки, вроде бы Зары. Амалия Карловна просит дать ей информацию по этому делу.

–  Нет!
– отрезал начальник.

–  Вы бы сперва узнали, что за информация…

–  И что за информация?

–  Она хочет знать, осталась ли Зара девицей. Иначе говоря, изнасиловали ее или нет.

Филипп Иванович впер в меня взгляд надолго. Я знал, что за дурака он меня не считает - он считал, что в деревне я бездельничал, всего с одним уголовным делом, да среди пьющего люда, отчего и погряз в пустяках и глупости. Было очевидно, что интерес у него ко мне пропал и вопросов задавать не станет.

–  Филипп Иваныч, к Амалии Карловне обратился жених этой Зары, цыганский барон. Погадать, то есть ясновидеть: осталась ли Зара девственницей.

–  Зачем ему?

–  От этого зависит, брать ли ее в жены.

–  Пусть у Зары и спросит.

–  Ее словам веры нет.

–  Не было изнасилования, а только покушение. Девственница она, в деле есть заключение гинеколога.

–  Могу ясновидящую обрадовать?

Филипп Иванович встал и начал ходить по кабинету тяжелой увалистой походкой. Небольшой, лысый, пухлый, а двухпудовку перебрасывает с руки на руку, как щепку. Заговорил он, отвечая на свои сомнения:

–  Информация не секретная и девицу не позорящая… Пусть Лия прорицает, отхватит куш, и барон женится. Противно это, вступать в торг с гадалкой.

–  Лишь бы не обманула, Филипп Иваныч.

–  Тогда ее привлечем.

–  По какой же статье?

–  Найдем. Например, за дачу ложных показаний.

Много неприятностей происходит из-за спешки. Машины бьются на дорогах, люди попадают под автомобили, спортсмены грохаются на соревнованиях, изделия плохие выбрасывают поскорее в продажу, давятся за едой… Но больше всего бед в человеческих судьбах - из-за мгновенных решений.

Я спешил, потому что завтра будет воскресенье, ясновидящая уедет в город и вообще может передумать. Спешил, потому что в глубинах сознания не верил в мистические чудеса - хотелось глянуть…

Майор подкатил к самому дому с флюгером-петушком. Хозяйка сидела одна и пила чай за тем самым столиком, который обвивали желтые тонконогие цветы. Она пригласила выпить чашечку на свежем воздухе. Но я спешил.

–  Амалия Карловна, давайте о делах…

–  Слушаю.

–  Я привез нужную вам информацию.

–  Слушаю, - повторила она.

–  В порядке обмена, Амалия Карловна.

–  Тогда начинайте.

Я медлил. Она догадалась, почему я тяну - боюсь быть обманутым. Неужели и она этого боится; неужели думает, что представитель власти способен на махинацию? Ее зарешеченный взгляд, похоже, блестел насмешливо. Она и сказала насмешливо:

–  Гражданин Рябинин, будьте мужчиной.

Я не уверен, что взгляд может блестеть насмешливо, по что мои очки могут блеснуть обидчиво - уверен. Поэтому ничего не оставалось, как стать мужчиной.

–  Амалия Карловна, цыганку Зару не изнасиловали.

–  А зачем уголовное дело?

–  Ее ударили по голове, она потеряла сознание, но насильника схватили граждане.

–  Порвана одежда, извините, трусики…

–  Уголовное дело возбуждено по факту покушения на изнасилование.

–  Но как все это проверить?

–  Амалия Карловна, когда расследование кончится, Зара или родственник смогут ознакомиться с делом. В нем, кстати, есть заключение эксперта-гинеколога, что полового акта не было.

И я смолк выжидательно. Теперь была ее очередь. Ясновидящая улыбалась и, главное, взгляд стал чище, словно ресницы пропололи и решетку приподняли.

–  Рябинин, речку Тихую знаешь?

–  Видел.

–  Труп в воде.

–  Речка же длинная…

–  Под запанью.

Я бросился к машине. Майор сообщение воспринял с молчаливым скептицизмом, но то ли поддался моей энергии, то ли привык исследовать все возникающие версии. Впрочем, я тоже считал затею авантюрной и тоже поддался собственной энергии.

–  Петр, светло еще долго будет - едем.

Речка Тихая огибала поселок с юга на восток. На той стороне легли заливные луга и там стелился жидкий белый туман, как пролитое молоко. По берегам курчавился ивняк. В старице желтели кувшинки. Воздух пах водой и тиной… Природная благодать. Какие тут могут быть трупы?

Первую половину лета, когда Тихая была полноводной, по ней сплавляли легкую древесину - тонкие и короткие стволы. Поэтому речку перекрывала запонь, шириной в метр из связанных проволокой бревен. От берега до берега. Во время сплава она лес не пропускала и его баграми выкатывали на сушу.

Сейчас тут ничего и никого не было. Мы огляделись, ступили на запонь и пошли по ней медленно, точно боялись свалиться в реку. Я смотрел с одного боку, майор с другого.

Ноги по мокрым бревнам скользили, как по смазанным. Речка обмелела. Вода стала желтоватой, малопрозрачной. При моем-то минусовом зрении… Я видел только коряги и топляки, утонувшие бревна, которые за что-то зацепились.

Мы дошли до середины реки. Я заметил:

–  Всякую дрянь бросают.

–  Водолаз бы не помешал.

–  Хотя бы аквалангист. Вот зачем утопили диванный валик?

Майор повернулся к моему краю запони и не поверил:

–  Слишком широк валик-то…

Мы переглянулись. Петр молча побежал на берег, к машине, где у него был топор. Минут через десять он вернулся с вырубленным шестом, на конце которого остался крючковатый сук. Я не верил… Мало ли что плавает в речке, текущей у поселка? Майор работал своим шестом, опуская его поглубже и заводя под запонь. Наконец диванный валик поддел и дернул на себя…