Чтение онлайн

— А ты что, не видишь?

Лиза непроизвольно покраснела. Наташка расхохоталась.

— Ой, сроду от тебя не ожидала!

Разбор полетов начался вечером, когда собралась вся семья Шпаков. Во главе того ответвления рода Шпаков, что пустила корни по Рублево-Успенскому шоссе, стоял древний старик Шпак Иван Кузьмич. Бывшая успешная партийно-хозяйственная жизнь в советские годы давала ему возможность пользоваться государственной дачей в элитном поселке Жуковка. Так бы она и осталась государственной и ее давно бы отобрали, если бы его невестка Серафима Карловна в начале перестройки не выявила необыкновенную активность и не настояла на срочном выкупе самой дачи и земли под нею. Вовремя она подсуетилась. По балансовой стоимости отходило государственное имущество номенклатурным жильцам. А цена земли под домом с каждым днем росла, и в один день принесла Серафима Карловна своему мужу, генералу в отставке Ван Ванычу, газету с указанием цены на сотку в их районе.

— Лежа на диване, ты стал зеленым миллионером! — с пафосом заявила она ему.

Ван Ваныч по жизни был утонченным эпикурейцем и одновременно примитивно-вульгарным философом. Отсутствие знакомства с давно разработанным словесным инструментарием адептов философии, науки всех наук, заставляло его излагать свои глубокие мысли в простой и доступной форме. Вот и сейчас, выслушав восторженно-патетическое заявление жены, он лениво процедил ей в ответ;

— Ты как блоха рассуждаешь!

Жена обиделась:

— Какая блоха?

— Блоха, что случайно попала на царский трон из чистого золота. Ползет и думает: какая же я богатая и удачливая. — Ван Ваныч развил до конца смутную мысль: — Пойми, приносит удовлетворение и удовольствие только то, что непосредственно через себя пропускаешь. Вот если бы материализовать эти миллионы и купить небольшой островок где-нибудь в Эгейском море…

— Ага! И небольшой гарем в придачу! — Возмущению Серафимы Карловны не было предела: — А меня, любимый муженек, естественно, побоку!.. И не надейся, не дождешься, дорогой!

— А тогда какая нам разница, сколько под нами земля стоит? — заметил Ван Ваныч.

Спор в общем-то был беспредметный. Номинальным владельцем и дачи и участка был старый Шпак, Иван Кузьмич, а его мнение, как всегда, забыли спросить. Дочь Ван Ваныча, студентка Наташка, занимала конформистскую, соглашательскую позицию.

— А вы часть земли продайте, — собираясь помирить родителей, заявила она, — тогда и на приличные машины всем хватит, и на ремонт, и на заграничные вояжи, и даже на небольшой гарем.

Несвоевременное упоминание гарема испортило все дело. Шпак Ван Ваныч и так уже стал притчей во языцех у своих прежних сослуживцев. Ему, молодому генералу, служить бы да служить, а тут в сорок лет пришлось выйти в отставку. А виновата была его любвеобильная натура. Донжуан, балагур, любитель всласть выпить и поесть, он попался на банальной для молодого красавца вещи. По служебным милицейским делам посетил он дом высокого парламентского чиновника и, увлеченный разговором с молодой женой хозяина дома, несколько подзадержался. По телевизору как раз показали отлет в одну из восточных стран правительственной делегации, в кою был включен и злополучный супруг молодой красавицы.

Наша прежняя вера в абсолютную достоверность сказанного с телевизионного экрана сыграло в данном случае с молодой хозяйкой и Ван Ванычем злую шутку. Как только по телевизору показали, как захлопнулась за высоким государственным деятелем массивная самолетная дверь, оба поверили в его отлет и, представив себя актерами самодеятельного театра, состоящего из двух лиц, немедленно начали спектакль. Хозяйка дома избрала роль обиженной жены и пожаловалась на холодность и постоянное невнимание улетевшего в далекие края мужа, а Ван Ваныч подлил масла в огонь, сказав, что тайский массаж в загранвояже входит в обязательный ассортимент для членов правительственной делегации начиная с определенного уровня. Уровень супруга хозяйки дома был достаточно высок, поэтому она, представив мужа, вкушающего бесплатно сервис далекой страны, капризно надула красивые губки, что могло означать только одно: я такого же хочу. Свою роль Ван Ваныч отлично знал и старался никогда не допускать фальши. На всякий случай он еще раз решил удостовериться в правильности собственных выкладок и сказал:

— Есть массаж лучше тайского; к сожалению, в наше время он давно забыт!

— Какой? — томно, с неожиданной хрипотцой в голосе спросила хозяйка дома. Большой знаток той стороны жизни, которая в народе именуется интимной, Ван Ваныч озвучил название канувшего в Лету специального воздействия на человеческое тело:

— Гусарский!

— Вау!

Те недалекие еще годы были достаточно непредсказуемыми. Самолет минут пятнадцать летел в одну сторону, затем еще столько же в обратную. Как он приземлялся, по телевизору не показывали, да телевизор никто уже и не смотрел. Старинный рецепт оказался таким захватывающим, а сам Ван Ваныч таким великолепным мастером, что когда хлопнула входная дверь и гурьба гостей с самолета хлынула в дом, благоверная услышала счастливый смех вернувшегося большого государственного деятеля.

— Ха-ха! Обрадую хозяйку! — объявил почтенный муж и направился в ту часть дома, откуда доносился плеск воды. Гости пока расположились в гостиной, решив принять по аперитиву.

Как в последнем акте приличного спектакля, на пороге ванной стоял муж в кашемировом черном пальто, а из огромного джакузи с удивлением на него глядели два ценителя гусарского массажа.

— Тебя же по телевизору показали, как ты улетел! — удивленно воскликнула хранительница домашнего очага.

Жизнь есть жизнь, подумаешь, и не такое в ней случается, вон, самолет вдруг развернулся, не надо принимать все близко к сердцу. Не ко времени вернувшийся государственный муж в роли обманутого мужа был молод и зелен. По молодости и неопытности он неожиданно крикнул:

— Охрана!

Милицейский работник Ван Ваныч, вспомнив мельком виденную ранее охрану хозяина, предпочел встретить ее с оружием в руках. С такими быками никакие приемы не помогут. Лосем он выскочил в гостиную, где сбросил мешающую плечевую кобуру с пистолетом.

Немая сцена в «Ревизоре» — ничто по сравнению с тем впечатлением, какое он вызвал своим тарзаньим видом у чопорно одетой публики. Среди остолбеневших зрителей, на его беду, находился и его непосредственный большой милицейский начальник. Он тоже был в свите босса, улетавшего за границу. Рефлекторно Ван Ваныч ему козырнул и тем самым обозначил ведомственную принадлежность. Гости поняли, что лицезреть сегодня красавицу-супружницу парламентария у незваных визитеров не было никакой надежды. Смущенные гости из сопредельных с начальником Ван Ваныча силовых министерств уезжали на одной машине.

— Орлы! Орлы у тебя служат! — со смехом поддели они своего милицейского собрата.

— Других не держим!

— И в каком он у тебя звании?

— Полковник!

— А я бы ему генерала дал!

Круги от скандала широко разошлись. Не выскочи молодым оленем в гостиную Шпак, может быть, и обошлась бы эта история для него легким испугом. Но слишком много друзей-доброжелателей оказалось у популярного парламентария, пожелавших еще пуще раздуть его славу. Пиар одного выходил боком другому.