Чтение онлайн

— Пора нам расставаться, Козырной, — сухо заметил он, поглядывая исподлобья на свою жертву. — Из твоего ствола я стрелять не буду — шуму будет много, а мне он ни к чему. — И он хладнокровно стал целиться пленнику в сердце.

Ярцев, держа за горлышко бутылку с остатками коньяка, внимательно следил за пальцем Резаного, который лег на спусковой крючок «Стечкина».

«Как начнет нажимать — тут и пора, — подумал полковник с тоской, — другого шанса, похоже, не предвидится».

Но тут произошло столь неожиданное, что спутало планы обреченного полковника. Со стороны потайной двери, на которую указывал до этого Резаный, донеслись три коротких удара, затем один длинный, а потом два коротких. Похоже, это был условный сигнал.

Резаный встрепенулся и, не отводя пистолета от Ярцева, торопливо попятился к стене, проговорив при этом:

— Кого черт несет?

Коснувшись спиной стены, он присел на корточки и нажал какую-то кнопку. Тут же из стены в «пещеру» со скрипом несмазанной телеги выдвинулась овальная дверь, похожая на сейфовую. И сразу из образовавшегося темного отверстия показалась грязная физиономия рослого и плечистого черноволосого парня лет двадцати пяти. Одет он был в черную кожаную куртку и потертые джинсы. В правой руке у незнакомца холодно поблескивало лезвие финского ножа.

Ярцев с тоской убедился, что в лагерь противника прибыло серьезное подкрепление.

27

Узнав пришельца, Резаный нервно спросил его:

— Что стряслось, Слон? Зачем прешься среди бела дня?

— Извини, босс, — досадливо вздохнул Слон. — С неотложным докладом я. Залетел с наркотой в Барнауле. Менты чуть не повязали. Пришлось бросить. Еле ноги сделал.

— Чего ты несешь, фраер дешевый! — зло уставился на пришельца Резаный. — Ты даешь отчет своим словам? Выбросил на ветер десять кило чистейшего героина. Ты знаешь, каких бабок он стоит? Как ты думаешь рассчитываться со мной?

— Босс, не сердись, я отработаю. На любое дело пойду, но отработаю. Век воли не видать!

— Ладно, потом проясним, как с тобой быть, — вдруг понизил тон Резаный и спросил: — Ментов на моем дворе видел?

— Видел. Там их как тараканов на продуктовом складе. С автоматами.

— Как же они тебя не засекли?

— Я с соседней улицы их разглядел и поспешил к тебе в норку. Меня мусора не видели. А это что за кент в ментовской форме? — кивнул он на Ярцева. — Раньше я его не видел.

— Но, наверное, слышал о нем, — криво усмехнулся Резаный. — Это и есть известный в Новосибирске мент — полковник Ярцев, по прозвищу Козырной.

Физиономия у Слона вытянулась.

— Козырной? Как он здесь оказался?

— Долго рассказывать. Пора делать ноги, Слон. Ты меня прости, но одному легче исчезнуть.

Слон не успел сообразить, к чему были сказаны главарем последние слова, как Резаный дважды выстрелил ему в голову. Обливаясь кровью, Слон замертво свалился на пол.

Этот момент был единственным шансом для Ярцева. Он с силой метнул в Резаного увесистую бутылку с остатками коньяка. Бутылка попала палачу в голову, облив коньяком его серый дорогой костюм.

Словно в изумлении, Резаный широко развел руки в стороны, бросил замутившийся удивленный взгляд на полковника, выронил пистолет и свалился на пол.

Ярцев устало поднялся, нащупал сзади, под пиджаком наручники, снял их с пояса и направился к поверженному палачу. Он чувствовал, что все его движения замедленны. И понял почему — потерял много крови, рукав и пола пиджака были мокрые от нее.

Когда он устало наклонился над Резаным и завел его левую руку за спину, готовясь надеть наручники, тот очнулся, повернулся на бок и выстрелил в полковника из «Макарова».

Пуля попала Михаилу Яковлевичу в правую сторону груди, и он стал медленно оседать. Коснувшись пола рукой, он почувствовал, что задел рукоятку «Стечкина». Собрав волю в комок, полковник поднял пистолет и, видя, как в руке Резаного пляшет «Макаров», готовясь ко второму выстрелу, теряя сознание, почти не целясь, выстрелил в своего палача. Одновременно с его выстрелом раздался второй выстрел из «Макарова»…

28

Пришел Ярцев в себя на третьи сутки. Медленно открыв глаза, увидел, будто в тумане, капельницу и медицинскую сестру: они то раздваивались, то соединялись в единое целое. Тяжело вздохнув, он закашлялся и почувствовал резкую боль в правой стороне груди. Постепенно капельница и медсестра обрели более четкие очертания, а боль в груди после того, как перестал кашлять, несколько утихла.

Медсестра наклонилась над ним и приложила палец к губам, что означало — молчите и берегите силы. Вскоре Михаил Яковлевич уснул и проспал без малого двое суток. Все это время его организм поддерживали уколами с глюкозой.

Когда он проснулся, то первым его вопросом был:

— Где я?

— В областной больнице, — ответила медсестра. — Все самое худшее позади, товарищ полковник. Вам сделали две операции, и обе прошли успешно.

— Какие операции?

— На легком и на бедре. Извлекли обе пули. Хирург сохранил их вам на память. Беспокоиться не о чем, товарищ полковник. Врач сказал, что у вас очень крепкий организм и вы через месяц сможете плясать.

— Спасибо сестричка! — тихо поблагодарил Ярцев.

В дверь палаты заглянули двое мужчин в белых халатах. Заметив, что медсестра разговаривает с больным, они быстро вошли и закрыли за собой дверь.

— Вы куда? — заспешила к ним медсестра. — Свидания с больным еще не разрешены.

Это были два майора — Пряхин и Родионов, оба обладали не только напористыми характерами сотрудников полиции, но и тонкими навыками дипломатов. Пряхин подал медсестре букетик цветов и так дружески улыбнулся, что наступательный пыл медсестры несколько ослаб. Родионов тут же воспользовался минутным замешательством медсестры.

— Девушка, мы только передадим фрукты и тут же исчезнем. — Не дожидаясь разрешения, он быстро прошел к тумбочке в изголовье Ярцева и водрузил на нее два объемных пакета. — Витамины, — добавил он и, заметив слабую улыбку на лице больного, сам широко улыбнулся. — Здравия желаем, товарищ полковник! Ну, как ваши дела?

— Нормально, Лев Семенович. Доктор сказал, что через месяц буду как огурчик.

Медсестра не устояла перед дружным напором двух майоров и, отходя в сторонку, разрешила:

— Ладно, но только на минутку. Рискую головой. Если Петр Петрович застукает…

Не успела она закончить фразу, как в палату вошел лечащий врач — худощавый лысеющий шатен лет пятидесяти. Поправив на переносье очки и быстро оценив обстановку в палате, он строго спросил медсестру:

— Вероника Ивановна, что здесь за собрание? Кто позволил?

— Простите, Петр Петрович, — растерялась Вероника, — товарищи зашли только фрукты передать…

— Да, это так, — быстро нашелся Пряхин, — медсестра не виновата. Мы — только передать…