Чтение онлайн

— Нет, не скажу… Хотя это тема Армона. Хорошо, согласен. Сворачиваем эксперимент.

— Так, коллеги, — другим голосом заговорил Дюмон. — Через час максимум все службы ЦЕРНа получат письменный приказ о прекращении эксперимента, но уже сейчас вы можете считать, что он подписан и действовать в соответствии с инструкцией. Вопросы есть? Нет. Совещание окончено, всем спасибо.

Задвигались стулья, и присутствующие стали расходиться по своим лабораториям, тихо переговариваясь.

Ашот подошел к беседующим Дени, Алену, Сертизу и Ванхаймеру.

— Все я понимаю, — качал головой Ален. — Но страшно обидно. Да, похоже, что все истории так или иначе связаны с работой коллайдера, но я больше чем уверен, что с остановкой ВАКа исчезнут и все аномалии. И изучать нам будет нечего. Ладно, все равно на полную остановку уйдет не один день. Дени, давай, действительно, занимайся вплотную СИТом и «гобоем», а я сплаваю к Гостю вместе с Ванхаймером и Сертизом. Посмотрим, что там произошло с тарелкой. Нам обещали дать прогулочный батискаф. Ашот, может, и ты с нами?

— Пожалуй, — охотно согласился армянин, и все четверо направились в сторону скоростных лифтов.

Услышав смущенное покашливание за спиной, Армон обернулся и увидел хиппи с неразлучным чемоданчиком в руках и в традиционной майке «Рамштайн». Техник выглядел расстроенным.

— Люк? — так звали техника. — Привет. У тебя новости?

— Да, месье. Плохие. «Гобой» испорчен… извините…

— Черт, черт, черт! Что случилось?

— Еще сегодня перед обедом я его осматривал, все было в порядке. А полчаса назад обнаружил необратимые изменения в механизме лучевого конвертера. Все превратилось в прессованны# однородный песок, кварц… — хиппи развел руками и опустил голову.

— Полковник, — окликнул Дени уже выходящего из зала Вогана, — можно вас?

Полковник быстрым шагом подошел к ним.

— Да, профессор?

— Люк Прайс сказал, что «гобой» испорчен. Это не может быть саботажем?

— Проклятье, только этого нам не хватало! Сейчас… — Boган отошел на два шага и включил компьютер, стоявший на ближайшем столе. Пощелкав клавишами, он выпрямился и снял трубку внутреннего телефона. Что-то проговорив, довольно долго слушал ответ, потом повесил трубку.

— Нет, исключено. Сейчас мои ребята просмотрят видеозапись, сделанную в отсутствие сотрудников в лаборатории. Посмотрим, что там происходило. Думаю, однако, профессор, что все это звенья одной цепи — аномалии множатся. Как мне доложат, я вам перезвоню. — И Воган стремительно покинул зал.

Дени проводил его долгим взглядом, потом тускло посмотрел на серого от переживаний Прайса:

— Ну, пошли, Люк, показывай наши достижения… Господи, за что все эти наказания!

25 мая 20… года, 23 часа 15 минут.

Постпредство США в Женеве

Макс закончил свой доклад, закрыл папку и слегка отодвинул ее.

Рассел, сидевший напротив него, закурил тонкую дамскую сигарету «Вог», выпустил кольцо дыма и попробовал подвести итог:

— Значит, прибор чужих, или «гобой», как они его назвали, безвозвратно испорчен… Плохо, конечно, но лучше уж так, чем не в наших руках. Теперь о Госте. Макс, как ты считаешь, можем ли мы рассчитывать на наших водолазов, чтобы как-нибудь пощупать эту тарелку на дне? Ведь глубина там не запредельная?

— Сто двадцать пять метров. Практически предел для глубоководников. Кроме этого, погружение на такие глубины и всплытие требует специального оборудования, которое невозможно будет держать на воде незаметно. Да и не подпустят туда никого, кроме членов штаба. На поверхности уже дежурит полицейский катер. Так что здесь нам ловить совершенно нечего. Если только…

— Ну-ну, продолжай, — подбодрил Энтони задумавшегося Макса.

— Если только не внедрить одного из наших церновцев в состав участников обследования Гостя…

— А есть такая возможность, Макс?

— Теоретически — да. А получится ли практически, гарантировать трудно.

— Надо попробовать!

— А зачем? Там и так хватает американцев, тот же профессор Сертиз, Ронни Белл. Еще подъедут, я слышал, Стив Варсон и Джон Рейли.

— Макс, эти не работают на ЦРУ, а мы — да. Мы должны обеспечивать безопасность страны даже вопреки логике событий! Вопреки тем, кто ратует и верит в международное сотрудничество, добрую волю и тому подобные глупости. Мы с тобой должны…

Рассела понесло. Макс смотрел на своего начальника и поражался все больше и больше. «Господи, перед кем этот идиот распинается, ведь никого нет! Значит, передо мной? Нет, скорее, машинально, по инерции… Это уже диагноз, клиника».

Раньше Макс старался не задумываться над той патриотическо-пропагандистской шелухой, в которую заворачивали свои мысли многие из известных ему деятелей в США, в первую очередь те, от кого многое зависело. Ему и тогда было абсолютно понятно, что всем правит мамона, какой вопрос ни подними, все упрется в деньги. Контракты, поставки, тендеры… Какая, к черту, забота о стране и гражданах! Только чистоган!

Впервые с таким наглым крупномасштабным лицемерием он столкнулся в далекие шестидесятые годы, когда еще совсем молодым работал в команде охраны кандидата в губернаторы штата. На одном из предвыборных митингов, который организовали в дотационной школе штата, кандидат с пеной у рта клялся и божился, что экология в этом районе — приоритет его программы, которого он будет добиваться всеми силами, невзирая ни на что и ни на кого. Глядя на этого крепко сложенного, довольно молодого загорелого кандидата, верилось, что он-то добьется своего и свернет в бараний рог разных бюрократов и сволочей. Вечером того же дня на деловой встрече с местными бизнесменами в узком составе он так же клятвенно пообещал им разрешить строительство в штате могильника для захоронения компонентов химического и бактериологического оружия, при условии перевода на его счет кругленькой суммы. Чем все дело завершилось, Макс доподлинно не знал — был отозван для выполнения задания в другом штате, — но губернатор был избран, и особых оснований считать, что чиновник вдруг проникся любовью к природе и возненавидел деньги, не было.

С тех пор утекло много времени, душа и совесть Максимилиана Эдгара Грубера, далекого потомка альзасских виноделов, зачерствели и перестали реагировать на подобные мелочи, и он надолго превратился в послушный инструмент секретной организации. Но последние события вокруг СИТа и Гостя сильнс поразили его и заставили вновь задуматься над тем, кому и зачем он служит, кто его окружает и за что гибнут зачастую неплохие, по большому счету, люди… Какого дьявола ЦРУ вмешивается в дело, которое ведут ученые и военные нескольких стран, и не в последнюю очередь США? Кто действительно представляет интересы страны и болеет за них, возможно, даже и неосознанно, а через призму своей работы, преданности и любви к делу. Может, как раз эти ученые-энтузиасты, космонавты, подвой ники?