Чтение онлайн

Он смотрел вниз, лицо его было абсолютно бесстрастным. Я медленно сделал крут над деревней. В этот момент из одного из домов выскочили двое мужчин с ружьями в руках, позади них бежала женщина с маленьким ребенком. Она свернула в сторону между домами. Мужчины явно старались прикрыть ее бегство. Они уже почти добежали до околицы деревни, когда перекрестный огонь сразил их, а женщина с ребенком добежала до последнего дома и рухнула на землю.

Я накренил самолет, чтобы видеть то, что происходит внизу. Солдаты медленно и осторожно входили в деревню, но в них никто не стрелял. Наконец группа солдат собралась возле женщины с ребенком, которая стояла на коленях и смотрела на них.

Один из солдат сделал ей знак, и она поднялась на ноги, неловко отряхивая пыль с юбки. Солдат снова сделал ей знак, и она взяла ребенка на руки. Дулом винтовки солдат стал подталкивать ее к двери маленького домика. Женщина сопротивлялась, и тогда солдат угрожающе поднял винтовку. Бросив последний взгляд на улицу, женщина вошла в дом, ведя перед собой ребенка. Спустя несколько секунд за ней последовал солдат и несколько его товарищей.

Я снова взглянул на президента. Губы его были плотно сжаты, глаза сверкали. Он поднял голову и увидел, что я наблюдаю за ним, на какое-то мгновение наши глаза встретились, затем на его лице вновь появилось бесстрастное выражение.

— Это будет им хорошим уроком, — хрипло сказал президент, — и бандитам, и крестьянам, которые помогали им. Теперь уже им долго не захочется воевать.

— Если этот ребенок останется в живых, — сказал я, — он на всю жизнь возненавидит правительство. А если это мальчик, то, как только он подрастет, он уйдет в горы.

Президент понимал, о чем я говорю. Так всегда бывает, дети, которые с детских лет видели жестокость, сами становятся жестокими.

— Это война, — спокойно ответил президент, — и тут уж ничего не поделаешь.

— Но ведь они солдаты, а не звери! Где же офицеры, которые обязаны следить за солдатами? Неужели вы хотите, чтобы они все превратились в таких же бандитов?

Президент внимательно посмотрел на меня.

— Да, они солдаты, но ведь они еще и люди. А людей пьянит победа, они боятся смерти, когда внезапно понимают, что их жизнь ровным счетом ничего не стоит.

Я промолчал, ответа у меня не было.

— Можем возвращаться назад, — сказал президент.

Я кивнул и начал левый разворот, решив пролететь над своей гасиендой, до которой было минут десять лета. Опустив самолет на высоту тысячу фунтов, я увидел, что от гасиенды ничего не осталось, за исключением головешек и камней фундамента. Не осталось даже сараев.

Сохранилось только кладбище, его маленькие белые надгробные камни стояли как маячки среди выжженных полей. Я снова бросил взгляд на президента. Он смотрел в окно, но я не был уверен, что он понимает, где мы находимся. Лицо его ничего не выражало.

Изменив курс, я направился прямо в Курату. Странная боль сжала мне грудь. Впервые за эти последние сумасшедшие дни, а может быть, даже впервые с момента прилета в Кортегуа я подумал о Беатрис.

Мне стало немного легче, теперь я был рад, что она успела побывать здесь, что выпустила из дома души моих родных, поэтому они не могли видеть, как сгорел их дом.

Выключив двигатели, я остановил самолет рядом с громадным черным лимузином президента, который уже ожидал нас. Прежде чем вылезти из самолета, президент повернулся ко мне:

— Хорошенько проверь машину, завтра ты вылетаешь назад в Нью-Йорк. Я кивнул.

— Вечером я хочу поговорить с тобой. Наедине. Нам надо многое обсудить. Думаю, что теперь американцы предоставят нам кредит. Жду тебя в одиннадцать, я скажу, чтобы тебя сразу провели ко мне. Но если меня не будет, тебе придется подождать.

— Да, ваше превосходительство.

Президент открыл дверцу кабины и снова повернулся ко мне:

— Кстати, — как бы между прочим заметил он, — на этот раз ты отправляешься в Соединенные Штаты не в качестве посла, а в качестве вице-президента Кортегуа. Эта новость была днем объявлена по радио, примерно в то время, когда мы пролетали над твоей гасиендой.

Я был слишком ошеломлен, чтобы сказать что-то.

Президент улыбнулся, помахал мне рукой и вылез из самолета. Я видел, как его лимузин с шумом скрылся за воротами, потом снова включил двигатели и стал выруливать к ангару.

Я подумал о Нью-Йорке, будет здорово снова вернуться туда, ведь теперь меня здесь уже ничего не удерживало. Кроме Беатрис. В этот раз я вернусь в Нью-Йорк не один, со мной поедет она. В качестве жены.

Изменение своего положения я ощутил сразу, как только вылез из самолета. Хиральдо, который уже привык находиться при мне, посчитал себя тоже повышенным в ранге и теперь встречал меня в вычищенной форме по стойке смирно. Стоявшие позади него два механика тоже замерли. Даже толстый Котяра как-то подобрался, хотя по его взгляду я видел, что это скорее большая честь для них, чем для меня.

— Лейтенант...

— Да, ваше превосходительство, — быстро ответил Хиральдо, не дав мне закончить фразу.

Я подумал, не следует ли мне теперь отдавать свои приказы в два приема.

— Проверьте, пожалуйста, самолет и обслужите его.

— Слушаюсь, ваше превосходительство! Я посмотрел на Хиральдо.

— Я еще не закончил, — мягко заметил я.

— Прошу прощения, ваше превосходительство! Я не смог сдержать улыбки.

— Заправить баки и подготовить самолет. Скоро мы возвращаемся в Нью-Йорк.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — Хиральдо козырнул, потом как-то нерешительно посмотрел на меня. — Могу я поздравить ваше превосходительство и пожелать вам всяческих успехов на новом посту, а также заверить вас в моей безграничной преданности?

— Спасибо.

Хиральдо снова отдал честь, и на этот раз я козырнул в ответ. Выходя из ангара, я слышал, как Хиральдо раздает приказы механикам, он уже считал себя членом аппарата вице-президента.

Уголком глаза я видел, что Котяра идет рядом, чуть позади меня. У него все еще была какая-то странная напряженная поза, совершенно непривычная для него.

— Тебе лучше расслабиться, — бросил я ему на ходу, — а то развалишься пополам.

Напряжение моментально слетело с него, грудь расправилась, живот выпятился.

— Слава Богу! — радостно пробормотал он, — а то я уж подумал, что мне всегда придется так ломаться!

Стоявшие возле моего джипа два солдата замерли по стойке смирно и отдали честь. Все отдавали мне честь. Я козырнул в ответ, забрался в машину, и мы поехали в город.

— Ну как там дела? — прошептал Котяра под шум двигателя и свист ветра.