Чтение онлайн

В полном молчании маленький отряд двигался по огромной галерее, которой, казалось, не было края. Где-то поблизости, в неотвоеванной факелами тьме, шумел невидимый источник; встречающиеся сталактиты, словно колонны древнего зала, подпирали потолок. Завороженные зрелищем путники сами того не заметили, как очутились перед неожиданной преградой — разломом шириною около трех с половиной метров, внизу которого шумел поток.

Остановившись перед ним, они только теперь обнаружили, что пути дальше нет — трещина пересекала весь зал, исчезая где-то под стеной. На противоположную сторону им было не перебраться.

— Ну все, — озадаченно произнес Борисов, отходя от края. — У кого какие есть предложения?

Вместо слов Васильев поднял с земли булыжник и бросил его в расщелину. До путешественников донесся стук камня о камень, потом что-то булькнуло.

— Прыгать — и думать нечего, — сказал от себя профессор, для которого в недосягаемой темноте были сокрыты все сокровища человечества. Он сел на валун и задумчиво подпер кулаком щеку. Отступать назад не хотелось, но и вперед хода не было…

Борисов был, наверное, единственный, кто был рад невольной остановке и темноте галереи. Чисто человеческие потребности, изводившие его, требовали немедленного уединения. Ступая со всеми предосторожностями, чтобы не налететь на камни, он ушел в сторонку от спутников, нащупал рукой шершавый лед сталагмита, укрылся за ним, с блаженством расстегивая ширинку. И тут правая его нога, устраиваемая поудобнее наткнулась на что-то. Справив нужду, он еще раз пошерудил ногой, удостоверяясь, что это не камни, а нечто иное.

— Дайте огня! — забыв о предупреждениях, повысил голос он, и эхо заметалось под низкими сводами, пробуждая к жизни подземного бога. Бог просыпался с шумом осыпающихся камней, площадка затряслась, заходила ходуном под ногами.

Борисов прикусил язык, надеясь, что гора смилостивится и тряска прекратится. Шум и в самом деле затих, воздухе застала плотная пыль, обычная после горного обвала.

— Ты чего шумишь?! — подлетел к нему Васильев. — Погубить нас хочешь?

— Огня! — потребовал Борисов, уверенный, что нашел что-то необычное. — Неси факел.

Когда факел был поднесен к нему, и блики его заиграли на зеркальной глади ледяной сосульки, выдох удивления непроизвольно вырвался у Васильева. Под камнями, присыпанный ими, лежал сколоченный из досок перекидной мостик с набитыми поперечными ребрами. Торопясь и обламывая ногти, камни откидывали, высвобождая его, и не задумываясь, как он попал сюда.

Трап был целый, не пострадав от прежних камнепадов. Держа за широкие концы, мостик принесли к разлому. Родригес помаленьку начал сдвигать его на противоположную сторону, а когда доски, излишне нависнув над потоком, закачались, он всем весом лег на них, чтобы не обронить вниз. Всеобщими усилиями, буквально по сантиметру, мостик дополз до дальнего края и улегся на него.

— Какой он древний! — не решаясь ступить на него, подумала вслух Ирина.

— Я думаю, не меньше ста лет, — высказал мысль профессор, и девушка, уже наступившая было на доски, отдернулась назад.

— С другой стороны, — мыслил дальше Морозов, — дерево идеально сохранилось. Доступ воздуха ограничен, нет вредителей-жучков, света, сыростивсего, что влияет на его старение.

Но и после таких утешительных слов, никто не решался первым ступить на перекинутые над разломом доски. Набравшись смелости Родригес поставил ногу на мостик, перенес на них вес своего тела. Все напряженно следили за его движениями, переживая за него как за самого себя. Расставив широко руки для лучшего равновесия, он крохотными шажками стал сдвигаться вперед. Доски под его массой прогнулись, заскрипели. Балансируя, он перебрался на ту сторону.

— Кто следующий? — спросил Васильев, оглядывая друзей. И хотя доски выдержали такого тяжеловеса, как полковник, желающих последовать его примеру не находилось.

— Попробую я, — со вздохом мученика сказал Борисов и с трепетом взошел на мостки.

За ним следили с не меньшим волнением, но когда и ученый благополучно перебрался через разлом, куража никому не прибавило.

Ирина панически боялась высоты, и ни за что не соглашалась ни на какие уговоры Васильева. Пока он убеждал подругу в прочности мостика и развенчивал ее страхи, профессор, а за ним и Глория со студентом, перешли на вторую половину зала.

— Мы одни остались, Ириша. Надо идти, а то чего о нас подумают?..

— Пусть что хотят, то и думают! — она хлюпнула носом, отстранила Васильева и подошла к мостику.

Никакая сила и никакие, пусть самые убедительные уговоры не заставят ее пойти по этим гулящим под ногами доскам, над пропастью, дна которой не видно. Она торопливо сошла назад, но, заметив на себе взгляды перебравшихся на ту сторону и ждущих ее людей, пересилила страх, опустилась на коленки и поползла, крепко удерживаясь за края досок. К ней потянулись руки и втащили на твердую землю.

Преодолев и это препятствие, освещая свой путь факелами, процессия тронулась дальше. Пещера, сдаваясь перед мужеством этих людей, спешила открыть им свои самые сокровенные тайны. Мрак отступал, снимая свое покрывало с дальнего угла зала, представляя взору искателей завораживающее зрелище…

Колонна около метра высотой, которую они приняли было впотьмах за сталагмит, блеснула в факелах желтым; пролегшая в деталях контрастная тень проявила отлитое человеческое лицо, покойно сложенные на коленях руки.

— Господи, что это?! — в волнении громко шептал Васильев, подбежав к статуе и разглядывая ее вблизи.

— Это Будда, индийское божество, — дрожащим от восхищения голосом ответил профессор.

Глотов потер пальцем металл, из которого была отлита статуя и ахнул:

— Он же из чистого золота!

Здесь же поблизости лежали две толстенные жердины с привязанным к ним толстыми веревками, на которых, видимо, статую Будду принесли в подземную галерею. Студент, обхватив статую, попытался приподнять ее, но у него ничего не вышло. Золотое изваяние весило никак не меньше полутора сотен килограмм.

Но сказочной статуей сокровища пещеры не ограничивались. Сразу за Буддой, выхваченные факелами из темноты, появились контуры каких-то ящиков. Забыв о статуе, Васильев бросился к ним.

— Посвети мне! — попросил он Родригеса, с разгорающимся блеском в глазах ощупывая деревянный ларь с гнутой, оббитой позеленевшими медными полосками, крышкой, ржавую скобу, которую замыкал висячий замок. Оглядевшись вокруг, Васильев поднял лежавший у ног камень и сбил замок двумя ударами. Он вынул щеколду из кольца и отворил крышку. Сияние золотых, чеканных монет, переполнявших сундук, заиграло на его лице. Руки его при виде такого богатства затряслись.