Чтение онлайн

– Хел, я ценю твою заботу. Честно. Правда в том, что я не знаю, где он. Всё, что у меня есть – короткий телефонный звонок. Видимо, Айзеку пришлось уехать на некоторое время.

Я пожимаю плечами, рассматривая себя в зеркале, не уверенная в том, кому объясняю поступок мужчины.

– Он сказал, что это из-за работы, и он не знает, как долго будет отсутствовать.

– Что насчёт вас двоих? – Без колебаний спрашивает она.

– Не знаю.

– Оливия. – Голос Хелены звучит низко, серьёзно. – Ты должно быть спросила, как долго? Куда он уехал? Что это значит для вас двоих? – Задавала вопросы Хелена, становясь всё более и более разъярённой.

Сдирая голубой лак на своих ногтях, я бросила взгляд на телефон, а после вновь вернулась к своему занятию.

– Я спросила. Он не знает.

– Он не знает, чёрт возьми? – Закричала девушка.

Перебрав около пятидесяти бутылочек лака на своём комоде, я нашла свой любимый красный оттенок, улыбаясь реакции подруги. Через пару часов мне нужно выйти на работу. Я хочу накрасить свои ногти, и мне ещё нужно собраться, поэтому пришло время завершать телефонный разговор.

– Хел, успокойся.

Я слышу, как она фыркнула, поэтому, прикусив изнутри щеку, пытаюсь не захихикать.

– Он сказал, что это связано с работой, что у него есть что-то, от чего он не может избавиться, и Айзек понятия не имеет, как долго это продлится.

– Ну, сколько грёбаного времени может уйти на всё, чем он занимается?

Сжав переносицу, я прикрываю глаза.

– Айзек сказал, что, возможно, неделя, месяц или шесть – он не знает.

Прежде чем у Хел получилось перебить меня, я продолжила, желая покончить с этим сейчас:

– Он сказал, что не ждёт того, чтобы я ждала его.

– Он что? Это… твою мать, – прошептала Хел.

– Ага. Не уверена, что должна сделать с этим лакомым кусочком. Мне почти что хотелось, чтобы он попросил меня дождаться его, но Айзек не сделал этого.

– Ублюдок, – негодовала она.

– Слушай, мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Как там твоя бабушка? – Сменила я тему, не дав девушке возможности возразить.

– Сейчас она в порядке и чувствует себя намного лучше.

От новостей Хел с моих плеч будто камень свалился.

– Это замечательно.

– Ага. Это значит, что я вернусь в течение следующих пары недель. Мы можем устроить себе ночь мороженого, сладостей и алкоголя.

Я рассмеялась над её предложением, но Хел знает, что я буду абсолютно влюблена в эту ночь.

– Как дела с Ноа? – Спросила я, и девушка взвизгнула. Моя татуированная, злобная, «практически-эмо» подруга взвизгнула. Что, чёрт возьми?

– Он написал мне, и мы много переписывались. А потом поговорили по телефону. Боже, Лив, я встретила его всего несколько дней назад, но такое чувство, что я знаю его целую вечность. Когда я вернусь, мы пойдём на свидание.

Я улыбнулась телефону.

– Я очень рада за тебя.

– И я, но он такой… чистый.

Я фыркнула над отвращением Хел к отсутствию татуировок у Ноа.

– Это просто значит, что ты сможешь набить ему его первую, оставив свою метку.

Хелена промурлыкала на той стороне телефона.

– Вау, я никогда не думала об этом, – почти мечтательно произнесла она.

– Правильно. Мне пора собираться на работу. Я позвоню тебе позже, детка.

– Свидимся, Лив.

Развернувшись, я включаю свой iPod. Lady Gaga «A Million Reasons» звучит из динамика, и я наконец позволяю себе дать волю слезам. Мне хочется сказать, что Айзек не сломал меня вновь, что я не разбита, но я даже не знаю, что происходит – если этому есть место – между нами. Всё, что я знаю – моё сердце болит, и надежда – отвратительная эмоция.

Моя помада в тон ярко-красным ногтям. Нанеся ещё один слой туши и чёрной подводки для глаз, я ещё раз проверяю свой наряд. В большинство ночей я надеваю нижнее бельё, скрытое кое-какой одеждой… ну, как правило. Однако сегодня вечером я облачена в длинное узкое красное платье. Оно не оставляет места для воображения, и, кроме моих алых туфель на пятидюймовых [28] шпильках, единственное, что на мне есть – прозрачные красные стринги. Я во всеоружии. Крошечный голос в моей голове говорит, что я мятежница. Знаю, что Айзек ненавидит мою работу здесь, но, одевая так мало, я посылаю ему огромный «пошёл ты» – это сработало бы намного лучше, если бы он знал. Но сейчас я игнорирую свои наисокровеннейшие мысли. Вместо этого я выхожу, показывая всем, включая Айзека, два пальца.

Мне нравится быть разной, всегда нравилось. Стриптиз для меня просто ещё один способ раскрыть свою индивидуальность. В то время, как другие стриптизёрши выбирают быстрые, сексуальные песни, мне нравится думать нестандартно. Поэтому, готовясь взойти на сцену, я кивнула Аллегро, подав ей сигнал включить выбранную мной сегодня песню.

Я выдыхаю. Делая один шаг за другим, я медленно спускаюсь на сцену под песню Aretha Franklin «Ain’t No Waу». Свет прожектора останавливается на мне, когда я останавливаюсь перед микрофоном, притворяясь, что пою. Сегодняшним вечером я не вижу зрителей, но мне это и не нужно – этот выход предназначен только для меня. Они и не подозревают, что мне под силу спеть её вживую, если бы я захотела, поэтому в любом случае я не сплоховала. Но, поскольку каждое слово срывается с моих губ – не молчаливое, но всё ещё не слышное за оригиналом – Айзек поглощает все мои мысли. Я чувствую себя разбитой, разорённой, сломленной, словно из моей души вырвали кусок.

Сексуально покачиваясь в такт песни, я провожу ладонями вверх по своему телу вместе с прозвучавшими словами, скрестив запасться, и поднимаю их вверх над головой, пытаясь соответствовать тексту. Я жду, когда закончится припев, а после начинаю наклоняться, опускаясь руками к своим ногам. Ухватившись за край платья, я медленно поднимаю его вверх по своему телу, раздевая себя. Я пою последний куплет о том, как не могу любить его, если он не позволяет мне этого – со слезами на лице, облачённая только в туфли на шпильках и стринги. С окончанием песни в зале поднимается взрыв аплодисментов, от которого я почти потеряла равновесие. Аккуратно развернувшись, я отшатываюсь от желания, чтобы Айзек услышал эту песню, услышал текст и почувствовал мою боль.

Если бы кто-то сейчас атаковал меня – он бы победил. В моих мыслях поселилось крошечное сомнение. Моё тело оледенело. От боли.

Я ушёл, объяснив это тем, что не могу бросить работу. Если бы я не сделал этого – мне бы никогда не позволили разорвать контракт. Я мог бы быть рядом физически – мы оба в Лондоне, но мне всё ещё нужно держать дистанцию, чтобы она не оказалась под автобусом, учитывая моё нынешнее задание. Я старался максимально облегчить боль Вии. Сказал, что найду её, как смогу, но не уверен, когда это будет.

Расслабив ладони, сжатые в кулаки, я отодвигаю заказанный мной виски, и поднимаюсь на ноги, чтобы уйти. Было ошибкой приехать сюда, вновь посмотреть на Вию на сцене. Ненавижу то, что она здесь работает. Она моя, но даже в этом случае, я должен держаться в стороне. Не уверен в том, чего я ожидал. Думаю, песню, стриптиз и увидеть то, как мужчины смотрят на её чертовски красивое тело. То, что я получил, ножом вонзилось в моё сердце. Наблюдая, как она поёт эту песню, я знаю, что Виа не гримасничала. Мука была словно раскадрирована на её лице, каждое многозначительное выражение – мне никогда не забыть ни одного, отразившегося в её глазах.