Чтение онлайн

Поражает упорство, с которым мы держимся оптимистической уверенности в том, что в будущем у нас будет больше свободного времени. Мы откладываем поход в тренажерный зал сегодня, потому что, мол, слишком заняты, но свято верим в то, что завтра уж точно пойдем. Мы сохраняем завидный оптимизм по поводу самих себя в будущем: мы станем лучше, собраннее. И, следовательно, у нас будет больше времени. Представляя себя через год, мы видим человека последовательного, организованного, который с легкостью выкроит время для еще одного хобби. А вот представляя себя через неделю, мы знаем, что не в состоянии взяться за что-либо еще. Размышляя о ближайшем будущем, мы учитываем обстоятельства, которые могут нам помешать, но когда видим себя в отдаленном будущем, забываем, что наши планы могут рухнуть по такой банальной причине, как, например, вставшая электричка. Описывая себя в будущем, мы даже употребляем более простые прилагательные [130] . Взгляд на будущее через розовые очки вынуждает нас все сильнее уплотнять расписание на неделе, хотя это уже невозможно. Если меня пригласят на следующий год в Уэльс с докладом, я могу согласиться, думая, что выкрою в своем рабочем расписании день, найду три часа на дорогу. И все бы ничего, но когда дата приближается, я смотрю в свой исчерканный пометками ежедневник и уже жалею, что согласилась. Если же меня пригласят сделать доклад в Уэльсе на следующей неделе, я откажусь сразу же. Такой оптимистичный взгляд на свободное время в будущем, бывает, оборачивается прокрастинацией.

Часто думают, будто прокрастинация – не что иное, как лень и нежелание собраться. В действительности все несколько иначе: мы искренне верим – в будущем, да вот хотя бы на следующей неделе, у нас будет меньше отнимающих время дел. Мы впадаем в прокрастинацию вовсе не обязательно потому, что предстоит заниматься чем-то скучным. Среди компаний распространена практика онлайн-купонов, дающих колоссальную скидку при использовании в будущем, потому что хорошо известно: даже если это купон со скидкой на роскошный ужин в ресторане, велика вероятность того, что у многих попросту руки не дойдут им воспользоваться. Сьюзан Шу демонстрирует это в своем исследовании: испытуемые заявляли, что предпочитают купоны с отдаленными по времени сроками реализации, однако в действительности использовали их гораздо реже, чем купоны с двухнедельным сроком [131] . Также она выяснила, что туристы, приезжающие в незнакомый город, за три недели успевают увидеть больше достопримечательностей, чем местные жители – за три года, поскольку время пребывания в городе первых – ограничено. Если же времени много, люди не торопятся – они уверены, что успеют посмотреть все как-нибудь потом, когда будут свободнее. Нам всем это знакомо. В течение десяти лет мне не раз представлялся случай понаблюдать из галереи для прессы в Палате общин, как премьер-министр отвечает на вопросы членов Парламента. Но каждую среду я оказывалась так или иначе занята. И лишь в последнюю среду, когда действие пропуска уже истекало, я наконец побывала там, хотя мечтала об этом давно. Проводя эксперимент в Чикаго, Шу обнаружила, что старожилы, уезжавшие из города насовсем, между сборами спешно пытались наверстать упущенное, бегая по достопримечательностям, – до тех пор они так и не удосужились познакомиться с родным городом.

В 1857 году Лондонское филологическое общество выступило с заявлением об образовании Комитета незарегистрированных слов, который займется сбором английских слов, не отмеченных ни в одном из имевшихся на тот момент словарей. Через пять месяцев Ричард Шинивикс-Тренч, настоятель Вестминстерского аббатства, представил амбициозный доклад на двух страницах, в котором призвал пересмотреть всю историю английского языка: со времен англо-саксов до наших дней. Словарь обещал стать самым полным на тот момент. К 1860 году был разработан план и обозначены конкретные сроки для составления и издания словаря – два года. Справедливости ради стоит отметить, что возникли и неизбежные пробуксовки. Работу над словарными статьями начал молодой человек по имени Герберт Коулридж; он трудился над буквами A – D, но заболел туберкулезом. Говорят, болезнь усилилась из-за того, что на одном из собраний все того же Лондонского филологического общества Коулридж сидел в мокрой одежде [133] . Успев представить Обществу материалы по первой партии слов, Коулридж две недели спустя умер. Работа застопорилась. В 1879 году договор на публикацию словаря был заключен с издательством «Оксфорд Юниверсити Пресс»; Общество взяло на себя обязательства закончить работу через десять лет. Но прошло пять лет, а они добрались лишь до слова «ant». Никто не предполагал, что придется не только отслеживать историю возникновения и развития каждого слова на протяжении семи веков, но и постоянно учитывать изменения, то и дело возникающие в современном языке. Понадобился не один десяток лет, прежде чем в 1928 году полный Оксфордский словарь английского языка наконец был издан. Однако его тут же признали устаревшим; последовали одна за другой исправленные и дополненные версии.

Даже по сравнению с пробуксовками, которые то и дело случаются в системе государственных закупок новой компьютерной техники или возведения общественных зданий, закладка двух лет на проект, потребовавший в итоге семьдесят один год, – серьезная недооценка. Однако со стороны очевидно: для задачи подобных масштабов не то что два года, а и десять – срок чересчур малый. Конечно, легко рассуждать задним числом, однако умение взглянуть со стороны дает нам еще одно преимущество – возможность определить, сколько времени уйдет на выполнение работы у других. Когда друг жалуется, что несмотря на клятвенные обещания ремонтников, кухня до сих пор не закончена, вы ничуть не удивляетесь. Но как только дело доходит до наших собственных проектов, мы вдруг пасуем. Тенденция занижать реальные сроки выполнения работы называется ошибкой планирования. Причина кроется все в той же главной особенности воображения будущего, которую я уже упоминала, – нехватке деталей. Чем дальше в будущее мы заглядываем, тем меньше внимания обращаем на детали. Однако вот что любопытно: мы не забываем о деталях, когда заглядываем в чужое будущее. Размышляя о чужом проекте, мы принимаем в расчет и то время, что понадобилось на выполнение подобных проектов, и те факторы, которые могут замедлить работу: болезнь, неожиданный визит друзей, усталость и т. д. А вот прикидывая время для осуществления собственного проекта, мы упускаем из виду информацию подобного рода, сосредоточиваясь лишь на особенностях конкретного задания [134] . Положительным моментом исследования, доказавшего это положение, было то, что в кои-то веки ученые обошлись без гипотетических ситуаций, когда нет уверенности, что в реальности испытуемые поступили бы так-то и так-то. В ходе эксперимента задействовали студентов, которые писали дипломные работы. Выяснилось, что у каждого отлично получается прогнозировать реальные сроки написания диплома сокурсника. Когда же речь заходила о собственном дипломе, студент иногда опирался на свой опыт написания подобных работ, но не для того, чтобы точнее определить сроки, а чтобы оправдать свой оптимистический настрой. Похоже, студенты забывали многочисленные случаи из прошлого, когда их блестящие планы рушились под влиянием неожиданных обстоятельств.

Существует множество способов избежать ошибки планирования, рассчитав время, необходимое для выполнения задания, точнее. Об этом мы поговорим в следующей главе, а пока расскажу вам о двух простых техниках, которыми можно воспользоваться.

Чтобы прикинуть, сколько времени вам понадобится на выполнение работы, вам либо придется кого-то попросить, либо, если не желаете никого к этому привлекать, взять за основу стратегию, которой придерживался бы ваш друг или знакомый, будь это его проект. Вспомните в деталях подобные случаи из своего опыта, сравните их с предстоящим заданием и только потом принимайте окончательное решение. Исследования показали: как идеализируемое нами будущее ничего нам не говорит, так и обращение к одному только прошлому ничем не помогает. Если вы действительно хотите понять, сколько времени уйдет на предстоящую работу, вспомните предыдущие проекты, а затем подробно изучите предстоящий и сравните их. Накиньте время на всякого рода помехи, которые возникали в прошлом, а затем – еще немного, памятуя о том, что, к сожалению, вы не превратитесь в одночасье в человека в высшей степени организованного и по-прежнему будете нуждаться в сне.

Я уже рассказывала о некоторых ошибках, которые мы совершаем, воображая будущее, но есть еще два важных аспекта, влияющих на то, как мы рассчитываем время в будущем. Известно, что некоторые, размышляя о будущем, затрачивают больше времени, чем остальные. Это заставляет задуматься о том, что люди по-разному ориентируются во времени.

Если бы я предложила вам: одна пастилка сейчас или две через десять минут, что бы вы выбрали? Конечно, ответ зависит и от того, насколько вам эти пастилки нравятся, и есть ли у вас занятия поинтереснее, чем сидеть перед тарелкой целых десять минут. Вы можете съесть одну сейчас, решив, что если захочется еще, купите по дороге домой целую пачку. Однако у четырехлетних детей такого выбора нет, так что к этому вопросу они относятся очень серьезно. И в зависимости от их выбора можно предположить, как они будут учиться в колледже, не пристрастятся ли лет через двадцать к наркотикам.

Эксперимент с пастилками – один из самых известных, которые проводили в детском саду «Бинг», что неподалеку от кампуса Стэнфордского университета. Детей преподавателей университета принимают в «Бинг» с условием: они будут участвовать в психологических экспериментах. Легко понять, почему родители с этим условием соглашаются – детский сад не испытывает недостатка в игрушках, играх, поделочных материалах, а также в дружелюбном персонале. В Калифорнии почти всегда солнечно, а значит, дети много времени проводят на большой игровой площадке, где много зелени. Но несмотря на столь разнообразный досуг многие дети с нетерпением ждут того времени, когда их позовут в одну из специальных комнат, расположенных вокруг центрального дворика. Комнатки – маленькие, в них нет ничего, кроме стола, детских стульчиков и видеокамеры. Казалось бы, на игровой площадке со шведской стенкой гораздо интереснее. Дети не знают, что участвуют в экспериментах, результаты которых влияют на научные концепции развития ребенка, его воспитания. Они не подозревают, что эти исследования могут отразиться на всей их дальнейшей жизни. Знают лишь одно – некоторое время в этой самой комнате с ними, и только с ними, будет заниматься взрослый человек: он предложит поиграть в новую игру. Побывав в этом детском саду, я сразу поняла, что он особенный – здесь, как нигде больше, одно за другим рождаются открытия в области возрастной психологии.

Психолог Уолтер Мишел начал эксперимент с пастилками в 1968 году. Как и большинство классических психологических экспериментов, в наше время он вряд ли был бы возможен. И не потому, что ужесточились этические нормы проведения экспериментов, а как мне сказали воспитатели детского сада, всего-навсего потому, что современные родители запрещают давать своим детям в детском саду сладкое, пусть даже это всего одна-две пастилки.

Эксперимент заключается в следующем. Ребенок садится за столик, на котором стоят две белые тарелочки и маленький колокольчик. На одной тарелочке лежит одна-единственная пастилка розового цвета, на другой – две. Женщина-экспериментатор говорит, что сейчас уйдет, а ребенок должен выбрать: если ему хочется две пастилки, придется подождать, пока взрослый не вернется, или же он может позвонить в колокольчик, и тогда ему разрешат съесть одну пастилку сразу же. Но только одну. Выбор проще некуда: одна пастилка сейчас или две через десять минут.

В период между 1968 и 1974 годами в эксперименте с пастилками приняли участие более пятисот детей. Ожидание для ребенка было утомительным – ни тебе игрушек, ничего, на что можно было бы отвлечься. И они с вожделением смотрели на аппетитные розовые пастилки. Таким образом проверяется способность ребенка противостоять искушению, откладывать вознаграждение. Самые первые эксперименты не снимались на видео, однако при просмотре съемок последующих видно, к каким уловкам некоторые дети прибегают, чтобы устоять перед соблазном. Одни закрывают глаза. Другие прячут руки. Третьи глядят в потолок. В общем, чего только ни придумывают, лишь бы не смотреть на вкусные пастилки. Но ни один ребенок не спрашивает, почему нужно ждать, чтобы получить две пастилки – они принимают правила безоговорочно. Как сказал мне Уолтер Мишел: «Для них это не игра, а настоящая жизнь».

Эксперимент может показаться ничем не примечательным тестом на усидчивость и самоконтроль. Однако когда Мишел спустя многие годы проследил судьбу тех самых детей, он обнаружил, что результаты эксперимента куда интереснее и неожиданнее, чем казалось вначале. Среди детей, терпеливо дождавшихся двух пастилок, оказалось гораздо больше тех, кто хорошо учился в школе, колледже, преуспел на работе. Среди выбравших одну пастилку сразу было довольно много тех, кто пристрастился к наркотикам, попал в тюрьму, чьи доходы были относительно низкими [135] . Я поговорила с Кэролин Вейс, которая сорок лет назад, будучи ребенком, приняла участие в эксперименте. Она помнит, как ходила в детский сад, но не помнит, что выбрала: одну пастилку или две. Впрочем, поскольку эксперимент продолжается, эту информацию по-прежнему держат от уже выросших детей в тайне. Сейчас экспериментаторы рассылают по всей стране ноутбуки для участников этого исследования, достигших среднего возраста: те выполняют на них всевозможные тесты. Так совпало, что Кэролин Вейс выбрала своей специальностью психологию и сейчас преподает в учебном заведении. От времени, проведенного в детском саду «Бинг», у нее остались самые теплые воспоминания.

Надо сказать, что навешивание на детей ярлыков никогда не являлось целью этого исследования, к тому же для получения объективных результатов необходимо протестировать большое количество детей. Если вы задумаете проверить так собственных детей и вдруг обнаружите, что усидчивость им не свойственна, это не значит, что им прямая дорога в преступный мир. Сейчас проводятся эксперименты с целью выяснить, каким образом можно научить непоседливых детей тем приемам отвлечения, которые применяют дети усидчивые.