Чтение онлайн

Далеко от Родины и родных пошла искать хлеба бедная тирольская девушка; ушла она в швейцарские долины, живет там служанкой, и с каждым годом слабеет в ее сердце память о родном крае. Добрым господам служила она, служила усердно и верно; привыкла она к швейцарцам: своими людьми стали они ей. И когда гнала она на пастбище стадо, уж не оглядывалась в ту сторону, где стоит Брегенц.

Уж не вспоминает она о Брегенце, забыла об Отчизне – Тироле; не прислушивается к вестям об австрийских битвах и походах и с каждым днем спокойнее встает под тихой кровлей новой отчизны. Так шла жизнь ее в тихой швейцарской долине.

Вдруг появились грозные признаки близкой войны. Несжатая стоит золотая нива; беспрестанно сходятся и жарко толкуют о чем-то швейцарцы.

Задумчивы и пасмурны мужчины; сурово потуплены в землю их очи; с беспокойством толкуют промеж себя женщины – не о пряже, не о тканье думу думают, и дети боятся уйти порезвиться в поле.

Вот мужчины собрались все на поле; пришли к ним из соседнего города какие-то незнакомые люди; горячо рассуждают они, беспокойно поглядывая на озеро.

Вечером собрались опять. Покинули их сомнение и страх; шумно разносятся по берегу их шумные разговоры. Старшина встал и со стаканом в руке громко провозгласил:

– Пьем за погибель проклятого врага. Вот уж близка ночь, и, когда проглянет новый день, вражеская крепость Брегенц будет в наших руках.

Страх и гордость на лицах у женщин. У тирольской девушки замерло сердце.

Видит она вдалеке прекрасный родной Брегенц, высятся его башни; нет подле нее друга, кругом одни враги ее родины. Проснулась в ней память детских лет, припомнились знакомые лица, звучат в ушах родные песни тирольских гор…

Ничего не слышит она, хотя несутся издали дикие крики. Не видит зеленых швейцарских долин и лугов: одно перед глазами – родной город, и тайный голос любви к Отчизне будто шепчет: «Иди, спасай Брегенц, предупреди об опасности».

Спешит она торопливой, легкой ногой… Вот конюшня; выводит она доброго скакуна, кормленного ее рукой; несет он ее в родную землю.

Быстро скачет он в ночном мраке. Вот уж зеленый луг остался позади, и каштановая роща далеко. Впереди бурно шумят волны. Что ж медлит девушка? Разве тучи перенесут ее через эти волны?

Скорее! Некогда медлить! Уж одиннадцать бьет на часах колокольни. «Боже, спаси Брегенц, успокой волны!» – молится она. Но шумнее бушует река, кипят воды. Смотрит девушка сквозь мрак, отпускает поводья; бросается конь, рассекает волны грудью, бодро плывет, борется с волнами. Вот блеснули огни родного города. Но берег крут и высок; испуганный конь храпит; прилегла девушка к его гриве; отчаянно ринулся он вперед и вмиг вынес ее на берег.

И несется она к высоким стенам Брегенца, вот уж ворота – часы бьют полночь. Вышли на крики ее воины, узнали о грозящей опасности. Встали воины в доспехах на стенах, и к рассвету отбиты враги.

И вечной славой увенчана спасительница родины – тирольская девушка; прошло с лишком триста лет, но стоит на холме памятник смелому делу ее, ходят туда брегенцкие девушки, смотрят на отважную всадницу; и ночью, обходя город, сторож кричит: «Девять», «Десять», «Одиннадцать», но не кричит он «Полночь», провозглашает он в этот час на память всем имя тирольской девушки.

Европейцы понятия не имеют, что такое ледяная пурга.

Если хотите, я с вами поделюсь нашими впечатлениями.

Вы должны, во-первых, знать, что с ноября по апрель в Дакоте [25] почти не бывает снега, но морозы случаются жестокие. Вот почему ледяная пурга совсем не то, что обыкновенная снежная метель. Это просто резкий, холодный вихрь, который несется с быстротой 60 миль в час и иногда так же быстро утихает, как налетит. Он своей силой взметает целые тучи мельчайшей ледяной пыли, которая хлещет животных и людей, точно миллионами жгучих иголок. Устоять против такой пурги почти нет возможности. Туземные буйволы, коровы и овцы, приученные с детства к этому явлению природы, по чутью угадывают приближение ледяной пурги и сломя голову бегут искать защиты или в ущельях ближайших гор с неподветренной стороны, или между строениями, или за большими стогами сена; там они скучиваются целыми стадами, чтобы потеплее было, и, понурив головы, стоят смирно, выжидая, когда вихрь пролетит.

В то время, когда пурга в полном разгаре, идя по улице, нельзя отличить один дом от другого, и нередко находят людей, замерзших в нескольких шагах от своего крыльца. Термометр сразу страшно падает, ртуть замерзает, и измерять температуру можно только при помощи спиртового термометра. Если вы не успеете укрыться в ближайшем доме и пойдете спиной к ветру, ледяной вихрь немилосердно начнет бить вас в шею; если же, на беду, вам придется идти против ветра и к вам не подоспеет вовремя помощь, то кончено: через час вы совсем окоченели.

В январе 1886 года день стоял ясный, морозный. Дора Кент, шестнадцатилетняя дочь фермера [26] , жившего у Чертова озера в провинции Дакота, хлопотала у себя в кухне, приготовляя семье обед. Мать ее умерла за год перед тем, и на Доре как на старшей дочери лежали тяготы домашнего хозяйства. Две маленькие ее сестры, одна десяти, другая четырех лет, не отставали от нее ни на шаг и больше мешали, чем помогали ей. Отец же с тремя ее братьями молотил хлеб в риге, саженях в двадцати от дома.

Сильно заиндевевшие окна не позволяли видеть, чт'o делается на улице; ярко топившаяся громадная печь приятно согревала и освещала комнату, придавая ей необыкновенно уютный вид. Но вдруг наступил мрак, и в стекла что-то застучало, посыпался как будто крупный гравий [27] . Дора поняла, что на ферму налетела ледяная пурга.

Случилось это не в первый раз, и потому, зная, что отец и братья под надежным кровом риги, Дора спокойно продолжала готовить свой обед; а когда на кухонных часах пробило два, она поставила на стол горячие кушанья, сняла со стены медный рог, который служил им вместо звонка, и, встав на крыльце, громко затрубила.

Прикрываясь навесом крыльца, Дора была более или менее защищена от бури, но колючий снег засыпал в одно мгновение всё ее лицо, а руки с трудом удерживали металлический рог. Она убежала назад в кухню и стала ждать; прошло четверть часа, полчаса – никого! Обед простыл. Она поставила блюда с кушаньями в духовой шкаф, а сама опять выбежала на крыльцо и принялась трубить. Но теперь в трубу так быстро набились комья заледенелого снега, что Дора не могла вытянуть из нее ни малейшего звука. Вторично скрылась она в кухню и, дрожа от волнения, начала прислушиваться, не идут ли отец и братья. Прошло еще четверть часа.

– Алиса, пригляди за сестрой и за кушаньем, – сказала она своей десятилетней сестре, – а я сбегаю в ригу, справлюсь, что такое случилось с отцом и с братьями.

– Нет, Дора, не ходи, пожалуйста! – начала упрашивать Алиса, которая не раз уже видела трупы замерзших людей и коров и очень хорошо понимала, что значит выйти на улицу во время пурги. – Отец и братья, верно, переживают бурю. Ты им не поможешь, а сама замерзнешь.

– Нет, милая, пойду, – возразила Дора, – мое сердце чует, что случилось что-то недоброе. Сил нет ждать!