Чтение онлайн

— Как-то ночью один нам принес четыре бутылки пива, — сказал Розен.

— Я имею в виду не это, — сказал нетерпеливо Пятьсот девятый. — Как там города? Разрушены?

— В города мы не попадали. Всегда в обход.

— Вы что, вообще ничего не видели? Зульцбахер посмотрел на Пятьсот девятого.

— Когда с трудом ковыляешь и у тебя за спиной стреляют, увидишь немного. Поезда мы не видели.

— А почему закрыли ваш лагерь?

— Из-за приближения линии фронта.

— Как? И что тебе об этом известно? Ну, рассказывай! — Где расположен Ломе? Далеко от Рейна? Сколько километров?

Зульцбахер пробовал бороться со сном.

— Да, довольно далеко… пятьдесят… семьдесят… километров… завтра… — успел произнести он, и его голова упала на грудь. — Завтра… сейчас я хочу спать.

— Это примерно семьдесят километров, — сказал Агасфер. — Я там был.

— Семьдесят? А отсюда? — Пятьсот девятый стал подсчитывать. — Двести… двести пятьдесят…

Агасфер повел плечами.

— Пятьсот девятый, — сказал он тихо. — Ты всегда размышляешь о километрах. А ты хоть раз задумался о том, что они могут сделать с нами то же самое, что и вот с этими? Лагерь закрыть… нас отсюда отправить… но куда? Что тогда с нами станет? Мы ведь здесь уже не в состоянии шагать.

— Кто не может идти, будет расстрелян… — Зульцбахер как-то неожиданно пробудился и снова уснул.

Все вокруг молчали. Они ни разу не задумывались об этом. Вдруг серьезная угроза нависла над ними. Пятьсот девятый разглядывал сначала толкотню серебристых облаков на небе, потом дороги в долине, растворившейся в сумеречной мгле. «Не надо было отдавать им суп, — вдруг подумалось ему. — Нам самим нужны силы, чтобы шагать. Впрочем, насколько этого хватило бы? В лучшем случае на несколько минут марша. Новичков гнали сюда несколько суток».

— Может, они не будут расстреливать у нас тех, которые остаются? — спросил он.

— Разумеется, нет, — ответил Агасфер с мрачной усмешкой. — Они накормят вас мясом, выдадут новую одежду и помашут ручкой на прощание.

Пятьсот девятый окинул его взглядом. Агасфер был абсолютно спокоен. Ничто не могло его напугать.

— А вот и Лебенталь, — воскликнул Бергер. Лебенталь сел рядом.

— Ну, что-нибудь еще разузнал, Лео? — спросил Пятьсот девятый.

Лео кивнул.

— Им хотелось бы насколько возможно отделаться от прибывших с транспортом. Левинскому это рассказал рыжий писарь из канцелярии. Ему еще не известно, каким образом они собираются от них отделаться. Но это должно произойти скоро; так они смогут списать умерщвленных как умерших от последствий перехода.

Один из новичков вдруг вскочил во сне и закричал. Потом снова опустился на нары и захрапел с широко раскрытым ртом.

— Они собираются прикончить только людей с транспорта?

— Левинскому стало известно только это. Но он велел передать, чтобы мы были начеку.

— Да, надо быть начеку. — Пятьсот девятый немного помолчал. — Это значит, что надо держать язык за зубами. Именно это он имеет в виду. Или нет?

— Ясное дело. Что еще?

— Если мы предупредим новичков, они будут более осторожными, — проговорил Мейер. — А если эсэсовцы решат расстрелять определенное число и этого количества не окажется, они возьмут остаток из нас.

— Похоже на то, — Пятьсот девятый посмотрел на Зульцбахера, голова которого тяжело лежала на плече Бергера. — Итак, что будем делать? Помалкивать?

Это было непростое решение. Если станут просеивать и не найдется достаточное количество новичков, вполне возможно, что брешь закроют людьми из Малого лагеря; тем более что новички еще не так обессилели.

Молчание тянулось долго.

— Что они нам? — проговорил Мейер. — Сначала о себе надо позаботиться.

Бергер тер свои воспаленные глаза. Пятьсот девятый от волнения теребил край куртки. Агасфер повернулся к Мейеру. В его глазах мерцал блеклый свет.

— Если им до нас нет дела, — сказал он, — то и нас они не должны волновать.

— Ты прав, — сказал Бергер, подняв голову.

Агасфер тихо сидел у стены и молчал. Его старый изможденный череп с глубоко сидящими глазами, казалось, видел то, чего обычно не видел никто.

— Мы скажем этим обоим здесь, — проговорил Бергер, — чтобы они предупредили других. На большее мы не способны. Мы сами не знаем, чего еще ждать.

Из барака подошел Карел.

— Один там умер. - Пятьсот девятый встал.

— Давайте вынесем. — Потом повернулся к Агасферу. — Пошли, старик. Там и останешься, чтобы поспать.

Блоки выстроились на плацу Малого лагеря. Шарфюрер Ниман с удовольствием покачивался, пружиня колени. Это был мужчина примерно тридцати лет, с узким лицом, оттопыренными маленькими ушами и покатым подбородком. У него были волосы песочного цвета и очки без оправы. В штатском его можно принять за типичного мелкого конторского служащего. Он как раз и был таким, прежде чем вступил в СС.

— Внимание! — сказал Ниман высоким, чуточку сдавленным голосом. — Новый транспорт, шаг вперед, марш!

— Осторожно! — пробормотал Пятьсот девятый Зульцбахеру.

Перед Ниманом выстроились две шеренги.

— Больные и инвалиды, вперед вправо! — скомандовал он.

Шеренга оживилась, но никто не отошел в сторону. Люди не верили; подобное случалось с ними уже не раз.

— Быстрее! Быстрее! Кому надо к врачу и на перевязку, шаг вперед и встать справа!

Несколько узников робко отошли в сторону. Ниман подошел к ним.

— Что у тебя? — спросил он первого.

— Ноги натер до крови и сломал палец на ноге, господин шарфюрер.

— А ты?

— Двусторонняя паховая грыжа, господин шарфюрер.

Ниман продолжал выяснение. Потом отослал двоих обратно. Это был обманный трюк, чтобы ввести узников в заблуждение и усыпить их бдительность. Задуманный прием сработал. Сразу же вызвалось несколько новичков. Ниман едва заметно кивнул головой.

— Сердечники, шаг вперед! Кто не способен выполнять тяжелую работу, но умеет штопать чулки и чинить обувь.

Нашлось еще несколько добровольцев. Теперь Ниман набрал примерно тридцать человек. Стало ясно, что больше ему не набрать.

— Я вижу, что остальные в прекрасной форме! — злобно проорал он. — А ну, давайте-ка проверим! На-пра-во! Бегом, марш!

Двойная шеренга побежала вокруг плаца для переклички. Тяжело дыша, они бежали мимо остальных узников, которые замерли на месте, отдавая себе отчет в том, что их жизнь тоже в опасности. Если кто-нибудь упадет, Ниман запросто отошлет его к отобранной группе. Кроме того, никто не знал, займется ли он особо стариками.