Чтение онлайн

Я повел скакуна еще ближе, но все еще держась на малом расстоянии от границы ядовитого облака. Эти проклятые эльфы никак не сдавались. Я видел, что они перестраиваются, когда ехал к этой девке.

Начал поднимать перед собой гудящий щит, но в тот момент что-то толкнуло меня. Боль оглушила, плечо заныло, почувствовал, как под доспехом растекалась горячая кровь. Тут же некоторые из братьев повалились на землю, падая с лошадей, пораженные такой же силой, но, видимо, в более уязвимые места. Только в этот момент послышался запоздалый звук, напомнивший раскат грома.

— Поднимайте щиты! — скомандовал я, сам закрываясь божественной эгидой. Однако и это не помогло, воины продолжали падать, в щитах зияли дыры, и снова рокот, эхом разносящийся по равнине, — За туман, живо! — как только мы выстроились в одну колонну, прикрываемую черным облаком, снова послышался не сулящий ничего хорошего шум, однако никого не задело.

Наконец я мог сосредоточиться на главной своей цели, на своей миссии. Поднял руку с пристегнутым щитом, и он отозвался ощутимой вибрацией, гудя, точно затихающий колокол.

Я обернулся на братьев, они смотрели на меня, внимая каждому действию, вернул взгляд на черное облако, в котором прялась мерзкая тварь. Убийца моего брата! Самого преданного служителя нашего ордена, ученого! Смотри, брать, смотри, как эта сука сдохнет в мучениях. Ты — праведный мученик. Я восхвалю твое имя, это твоя победа, дорогой Леон.

— Да воздастся тебе за грехи твои! — я закричал, что есть силы, набрав побольше воздуха, и направил своего коня в глубину непроглядной черноты.

***

— Искорка! Искорка, ты потеряешься!

От неожиданности я распахнула глаза. Меня окружали высокие сосны, под ногами стелился ковер из сухих колючек, воздух теплый и ласкающий, и добрый голос, что зовет меня, становится все ближе, — Искорка! — Я увидела ее… Прекрасная эльфийская дева с такими же пепельными волосами, как у меня, яркие изумрудные глаза смеялись, на щеках горел румянец, нос маленький чуть курносый, а губы растянуты в улыбке. Она была так похожа на меня. Или ту меня, какой я хотела стать. Она была более фигуристой и крепкой, шла так изящно, даже несмотря на то, что торопилась, — Ну, наконец-то!

— М-мама? — неуверенно спросила я. Это было так удивительно наконец встретить ее почему-то. Она подошла еще ближе и прижала меня к себе, — Как же это?

— Ну, все, дорогая, прекращай мечтать, мы опоздаем, — она указала кивком на корзинку позади меня, — Ах! Ты ничего не собрала? Искра!

Я растерялась. Мне показалось, что я провалилась куда-то во времени, будто я не отсюда, но теперь так явственно чувствовала вину перед матерью, что корила себя за мечты, в которых я стала сильной и свободной от ее бдительного надзора. Почему же я помню другую жизнь и совсем не помню эту?

Я опустила голову:

— Извини меня, мама. Мы так долго шли сюда, я присела отдохнуть и задумалась.

Она была снисходительна, погладила мою щеку мягкой рукой и улыбнулась.

— Ладно, ничего, я собрала достаточно, — она повернулась к своему лукошку, полному корешков, стеблей и ягод, — Этого хватит на лекарство.

— Лекарство? — переспросила я, заикаясь. Тревога, до того чуть слышная, теперь била во все колокола.

— Разумеется, Искорка, — она подхватила свою корзину и взяла меня под руку, настойчиво ведя в известном ей направлении, — Лекарь же сказал, ты должна принимать лекарство, чтобы больше не было этих… — она какое-то время подбирала слова, — Всплесков. Да, твоих этих душевных всплесков.

Я задумалась над ее словами, но не находила в себе отклик, будто и речь шла не обо мне вовсе. О чем вообще идет разговор? Почему я ничего не помню? Из-за этого снадобья? Что происходит?

— Я не безумна, мама! — вдруг произнесла я, но как-то непроизвольно. Словно кто-то другой говорил за меня.

Она остановилась, разворачивая меня к себе:

— Прекрати это. Отец расстроится, когда узнает о том, что ты опять перечишь.

Я уставилась на нее, совершенно пораженная. Отец? Досадно, но именно смотря на нее, я поняла, насколько оказалась слепа к этому нелепому видению. Неожиданная догадка заставила меня поежиться, я почувствовала, как по спине скатилась капелька холодного пота.

— Это все нереально… — грустно произнесла я, отводя взгляд в сторону. Пейзаж подернулся рябью, словно бы декорации наконец упали, однако же мама никуда не исчезла, даже тогда, когда стало исчезать небо и те высокие сосны, и треклятое лукошко. Она осталась со мной.

— Я достучалась до тебя, моя Искра! — она снова обняла меня, но уже так крепко, будто с нее спали какие-то невидимые оковы, — Какая ты взрослая. И такая сильная!

— Что происходит? Мама, скажи мне, я… — болезненное воспоминание вспыхнуло буквально перед глазами, — О, нет! Я должна быть сейчас в другом месте! Пусти, там…

— Ты успеешь, — теперь нас окружало ничто, такое черное и всеобъемлющее, — Ты должна понять, что это за сила, к которой в минуту отчаяния обратилась, — мама взяла меня за руку, вынуждая концентрироваться на ее словах, — Это древние вмешиваются в эту неправильную войну. То, что ты понесешь под их знаменем воистину смертоносно. Гневливая моя дочь, скорбь изменила твое сердце и стало проводником этого дара. Тебе придется отпустить эту силу рано или поздно, иначе ты никогда не сможешь вернуться, — она коснулась другой рукой моего живота, — Я тоже скорблю с тобой, моя дорогая. Твое дитя спасло тебя, чтобы сейчас ты уберегла многих. Но ты должна запомнить: сколько бы ярости ты не вливала в эту силу, мертвых ты не вернешь, — у нее было очень печальное лицо, она отпустила мою руку и сделала шаг назад, когда рядом с ней начали появляться другие видения. Вот, красивый мужчина с суровым лицом, он немного смягчился, смотря на меня. Это был мой отец. Словно бы издалека я услышала грозный лай. Сажий прыгнул сквозь того, кто был похож на папу и, виляя хвостом, так же неожиданно исчез где-то в темноте. Теперь я услышала детский смех, от чего мое сердце с болью сжалось — у матери на руках оказался младенец. Он был гораздо старше, будто я смогла его доносить, но все еще крошечный, нуждающийся в заботе. Когда я подошла ближе, он заулыбался, мне подумалось, что он очень похож на Фальвира.

— Мальчик, мальчик, — проговорила мама, кутая малыша в призрачное одеяло.

— Такой же самоотверженный, как отец, — почувствовала, что плачу.

— Видишь? Пусть и в небытие, все они спокойны теперь и даже, по-своему, счастливы. Отпусти боль, Искра. Проживи эту жизнь за нас всех, — она снова коснулась моей щеки, — Ты отпустишь этот дар в нужный час, я в тебя верю.

Когда я в очередной раз сморгнула слезы, ее уже не было рядом.

***

Ильвис открыл глаза, судорожно вдыхая воздух, пропитанный запахом гари.

«Нет, нет!»

Мужчина неуклюже поднялся на ноги, пытаясь высмотреть любимую. Лук в ее руках стал самым смертоносным оружием, она выпускала стрелы одну за одной, когда же стойкий рыцарь оказывался на близком расстоянии, она выхватывала из ножен свой короткий клинок, размахивая им так же стремительно, поражая места стыков доспехов вражеского воина, у тех не оставалось ни единого шанса спастись после встречи с разъяренной охотницей. Лицо девушки было измазано кровью, сосредоточенное, в глазах было отчаяние. Ильвис знал, что она, его упрямица, будет стоять до последнего и не позволит себе отступить.