Чтение онлайн

"Сейчас мы бросимся на постель. Он разденет меня, я раздену его. И мы... " - размечталась я.

И вдруг:

– Ну ладно, я пойду, а то общежитие закроют. Пока!
– И он выскользнул в дверь, не попрощавшись.

Ну что я могла поделать? Конечно - импо! Импотент несчастный! Если уж такая музыка не помогла, значит, все безнадежно. И я решила отступить. Бывает и такое в жизни.

Вдруг приглашение приехать: "соскучился", "приезжайте", "хочу видеть"...

И вот мы сидим в компании его друга и пьем... нет, даже не водку, а спирт. И он пьет. И становится вдруг необыкновенно нежным, раскованным.

– Вперед, - говорит он, - едем ко мне, чтобы нам никто не мешал. Я хочу тебя! Хочу тебя, понимаешь?
– вдруг перешел он на "ты".

– Нет!
– вдруг останавливаю его я.

– Но почему? Разве ты этого не хотела всегда?
– удивился он.

– Я боюсь секса. Я боюсь его и зависимости от него. Кто-то из нас будет обязательно зависим.

– Объясни!
– попросил он.

– Знаешь, если ты окажешься сильным мужчиной, то в зависимость от тебя попадаю я, буду бегать за тобой, как собачка. А если слабым, то ты становишься зависимым от меня.

– Мой друг, мне тогда казалось это очень оригинальным моим открытием...

– Я согласен быть слабым, только поехали ко мне.

И мы укатили, пьяные и от любви, и от спирта.

Вид его жилища поверг меня в уныние: посреди пустой комнаты стояла одинокая железная кровать для одного человека. Он быстро разделся, походил передо мной голый, улегся, сложил руки на груди:

– Чего ты не раздеваешься? Ложись!
– и он указал на крохотный остаток места.

– Спа-си-бо !
– процедила я.
– Я не привыкла сама раздеваться. И вообще! Я не лягу! Я буду читать стихи!

– Ну как хочешь!
– равнодушно ответил он и повернулся на бок, чтобы сладко заснуть.

Мне хотелось растормошить его, крикнуть: "Где же твои руки художника, где же твои ласки, поцелуи? Я что - дополнительное одеяло на твоей кровати? Негодяй! Алкоголик! Дрянь! "

Ночь была на дворе, деваться было некуда. И я стала читать стихи. Но сколько можно читать? Сон сморил меня, я притулилась подле него на этой железяке одетая и дрожала от холода до самого утра.

Он лежал - молодой, загорелый - и безмятежно спал. Ух, как я его ненавидела в тот момент! Ничего мне от него не надо, только бы утра дождаться и в Москву, в Москву. Все! Привет!

Утром, перескочив через меня, бодрый и веселый, он отправился на работу. А я принялась наводить порядок. Тут в дверь постучали. На пороге - красивая молодая женщина:

– Здрасьте! Скажите, вы здесь одна? А где он?

– Нет его. Он на работе.

– А я хотела его видеть, мы так давно не виделись. Знаете, я так его люблю!

– Оставайтесь. Он скоро будет. Хотите чаю?

– Хочу!

Пьем чай. Она принимает меня за домработницу и откровенно рассказывает о своем с ним знакомстве. Он появляется на пороге. Ужас вместе с изумлением на его лице. Отупел. Молчит. Боится. Не знает, что делать, она тоже. Выручаю я, поняв, что девушка пришла отдаться. И он, видно, не против. Я сказала, что меня дела ждут. И ушла.

– Вы понимаете, мой друг, на этой "охоте" я терпела поражение за поражением, и надо было как-то держать марку!

Вечером он спросил меня недоуменно:

– Что ты за женщина, не понимаю. Как ты могла так спокойно согласиться? Как?

– Просто мне вполне хватает твоей верхней половины, а нижняя пусть достается кому угодно, - съязвила я.

"Сорвалась рыбка с крючка, чего ж теперь!
– подумала я.
– Значит, этот роман останется неоконченным". И уехала в Москву.

Прошло много-много лет. Мой друг остепенился, женился, и родились у него две дочки. И стал он примерным отцом-семьянином.

Однажды я приехала в его город на гастроли. Жила в гостинице и решила найти его и узнать, счастлив ли он. Адрес у меня давно был - переписка между нами все-таки существовала. Это был новый район, водитель проклинал, когда вез меня. Дверь открыла миловидная женщина, рядом с ней выросли головки двух девочек. Потом появился он, ничуть не удивившись:

– Знакомься, жена, это мой любимый преподаватель. Проходите.

Пили чай, оставили ночевать. Утром жена ушла на работу, дети в детский сад. Мы пошли погулять по снегам. Он - на лыжах, я - пешком. Острил, шутил по обыкновению.

– Лидия Михайловна, а день такой, что можно... обалдеть! А не купить ли нам водочки и не выпить ли по этому поводу? А? Как? Идет?!

Бесконечно довольные, сидим вдвоем на кухне, пьем водку и продолжаем наш вечный идейно-философский спор о жизни, о любви. Вспоминаем наши встречи в Москве. Беседа идет мирная, собираемся вечером в театр. Уходим на "тихий час", каждый в свою комнату. Я, раздевшись, ложусь на диван, и только сомкнула очи, как дверь с шумом отворилась - и на пороге... он... почему-то в одной майке...

Я обомлела:

– Что случилось?
– вопрошаю глупо.

– Ничего! Просто я хочу тебя!
– и с этими словами он буквально впрыгивает ко мне. И тут начинается невообразимое что-то!

От наших безумных и безудержных движений диван сотрясается, и мы сами не замечаем, как летим, крепко сцепившись, с этого дивана на пол. Диван поднимается на дыбы и чуть не накрывает нас собой. Потом с грохотом... опускается диван, а мы с хохотом на него. Соседи внизу, наверное, решили, что это землетрясение.

Оргия продолжается во взаимных признаниях и ласках. Он говорит о любви, а я просто целую его в ладонь. Это приводит его в экстаз, и начинается все сначала...

– Кто же тебе мешал это сделать в Москве, когда мы были моложе на целых десять лет? Почему?
– спрашивала я его.

– Ну почему, когда мы их любим, они бегут от нас, а когда охладеваем, они сгорают от желания? Ответьте теперь вы мне, мой друг!

Обессиленные, мы сладко заснули в объятиях друг друга. Сознание пришло позже. Дверь! Дверь была не заперта. А если бы вернулась жена или соседи зашли бы за солью? Видно, кто-то свыше всегда бережет влюбленных. Охраняет!