Чтение онлайн

"Ну, Сухов, вот так ты сможешь?
– И сложил язык трубочкой.
– А вот так ни за что тебе не сделать!
– Щенок начал махать большими ушами.
– И вообще ничего путного ты, Сухов, не умеешь!"

Серафим громко рассмеялся, захлебываясь от собственного смеха.

"Какой же ты глупец, Сухов!
– внезапно послышался голос Гиаты.
– Я считала тебя мудрее. А ты оказался ничуть не умнее Натальи, твоей бывшей соседки".

"Она быстро сгорела, - серьезно произнес Серафим, вдруг принимая человеческий образ.
– Она почти не мучилась".

Мурашки пробежали по спине Сухова. Припомнились слова пожарника в ту жуткую ночь - система противопожарной защиты оказалась заблокированной, выведенной из строя. А сама Наталья лежала на полу... Все вещи почему-то были выброшены из шкафа... Что-то искала? Когда начался пожар или до этого? Самоубийство?.. Антону не верилось. Он достаточно хорошо знал свою соседку. Время от времени они заходили друг к другу в гости. Наталья иногда консультировалась у Сухова как у врача, Антон частенько просил разрешения воспользоваться прекрасной библиотекой соседки.

Никогда Сухов не видел Наталью даже печальной, она прямо-таки излучала бодрость, необыкновенную энергию. Рядом с нею приятно было находиться, приятно разговаривать, словно вокруг нее действительно витали живительные лучи.

И в то же время не мог не думать Антон о том, что все пережитое старушкой вроде бы не могло способствовать такой, как называл Сухов, хронической радости бытия.

Родители Натальи трагически погибли в автомобильной катастрофе, когда ей исполнилось всего семнадцать лет. Муж ее был космоисследователем, он не вернулся из экспедиции Федора Драголюба на планету Центурия. Они тогда почти все ушли сознательно в рукотворный мир, в "черную дыру", из которой для них не могло быть возврата. В то время об этой экспедиции много писали, выходили отдельные книги, ставились спектакли. Наталья рассказывала, что почти сразу же после известия о "гибели" мужа к ней приходил какой-то писатель как к жене героя космоса. Ему хотелось расспросить все о муже, но Наталья отказалась о чем-либо говорить, объяснив коротко: "Я жду ребенка. Мне нельзя волноваться. Я ничего не буду вспоминать". Но дочка у нее родилась мертвой.

Для матери это было страшным ударом, после которого она два года находилась в психиатрической больнице на интенсивном стационарном лечении.

"Но зато потом я стала неисправимой оптимисткой, - смеялась Наталья, рассказывая Сухову о своей жизни.
– Меня подлечили, выписали из больницы... Мне ничего не оставалось, как радоваться всему тому, что я ненавидела два года. Я не хотела жить в те жуткие для меня годы. Все вокруг было постылым. А потом я сама же смеялась над собой. Ведь жить намного лучше, чем не жить. Не так ли?"

Сколько Сухов знал Наталью, она была энергична, полна множества планов и идей. Она переводила со многих языков мира, писала стихи, выступала с лекциями от товарищества "Прогресс".

Одним словом, Сухов не мог поверить, что Наталья сама ушла из жизни... Но утверждать однозначно, даже для самого себя, тоже не мог.

А Серафим продолжал смеяться и размахивать ушами:

"Наталья тоже не могла шевелить ушами. Она быстро сгорела. Она почти не мучилась. Правда же, Гиата?"

"Правда, Серафим. Такие, как она, никогда не мучаются. Они всему радуются", - сказала Гиата и вдруг истерически захохотала.

9

Андреш, поэт, которого я глубоко уважаю, никогда не

думал, что его слова: "Искушение и возможность сбиться с

пути для человека существуют до тех пор, пока он живет",

спустя некоторое время породят целую теорию. "Теорию

разочарования". Суть ее вот в чем: человек не должен

верить в искренность и неизменность каких-либо намерений,

обещаний, иначе это рано или поздно непременно приведет к

трагедии или к горечи разочарований. Я мог бы согласиться,

что в этом утверждении есть определенная доля истины, если

бы не знал, что подобный взгляд на жизнь некогда привел к

утонченному цинизму и постепенному уничтожению духовной

основы у целого поколения землян.

В страшную ночь, после того, как она похоронила сразу и маму и отца, ей приснился странный сон.

– Маргарита! Мар-га-ри-та!
– как будто голос отца.

– Мар-га-а-а-аритаа-а-аа!
– а это вроде голос мамы.

– Маргарита!
– голос...

Чей это голос?

Такой знакомый голос, хотя она уверена, что слышит его впервые. Он вызывал в душе волнующее тепло и ощущение покоя. Вечного покоя?

"Покой. Беспокойство. Вечный покой. Смотришь вблизи - вышивка крестиком. Мама любила так вышивать. Смотришь издалека - розы. Покой. Беспокойство. Вечный покой. Смотришь издали - кладбище. Подходишь ближе цветы растут. Покой. Беспокойство. Вечный покой. На лепестках роз капли росы - прозрачнее твоих слез. Вечный покой - ужасней отчаяния, безумнее твоего душераздирающего крика".

Кто меня зовет? Так трогательно...

– Мама?!

Тишина.

– Отец?

Тишина.

Но вот снова:

– Маргарита!

Чей же это голос? Где я сейчас? Сплю? Не похоже. Зеленая трава, сочно-зеленая, невозможно глаза не прикрыть - такая яркая. И цветы. Такие большие. И словно никогда не встречавшиеся раньше. Чье-то осторожное прикосновение к плечу. И тот же тихий голос возле самого уха:

– Маргарита.

Резко обернулась. Мужчина неопределенного возраста, в сером костюме и серой сорочке, с лицом землистого цвета стоял позади нее и вяло улыбался.

– Ой, кто вы?!

Мужчина пожал плечами.

– Мы просто ходим по осенней степи и собираем цветы, - произнес он таинственно, будто сообщал великий секрет.
– Но мы не знаем, кто посадил, посеял их. И не мы их сеяли. Мы смотрим, как над ними пролетают птицы, но не знаем, куда они летят. И вы не знаете, Маргарита?

– Не знаю... Они летят куда-то далеко-далеко...

Мужчина вдруг громко рассмеялся:

– Пусть себе летят. А у нас вместо крыльев - корни. Изо дня в день, из ночи в ночь они прорастают все глубже.

И вдруг Маргарита заметила, что ноги незнакомца неестественно тонкие, стройные; серые башмаки, едва заметные в густой траве, словно прикипели к земле, срослись с нею.

– Вы шутите?

– Нет, я никогда не шучу. У нас действительно - вместо крыльев корни. Но вы не сможете видеть их вот так сразу. Для вас они невидимы.

– Но как же тогда вам удается?..

– Вы мыслите очень прямолинейно и упрощенно, - перебил ее незнакомец.
– Корни не мешают нам ходить, летать, как раз благодаря нашим корням мы и можем ходить и летать.