Чтение онлайн

— Мы ведь видимся, не так ли?

— Но только украдкой. А мне хочется видеть тебя чаще. И быть рядом, — девушка смягчила выражение лица и положила руку на грудь инквизитора. — Сегодня мне приснился плохой сон. Знаешь… совсем плохой. Ужасный.

— Плохие сны — всего лишь сны, — Грегорион накрыл кисть девушки своей огромной в сравнении с её ладонью и улыбнулся.

— Так редко вижу твою улыбку, — проговорила Марта. — И каждый раз, провожая тебя, боюсь не увидеть её вновь. Помнишь ту заброшенную деревню два месяца назад?

— Культ Адского Хлада. Поклонение Глацию, повелителю Коцитоса, восьмого круга…

— Я не о том, Грег.

Из всего окружения только от Марты Грегориону было приятно слышать сокращение своего имени. Остальные если и называли его так, то только в шутку между собой, пересказывая друг другу набившие оскомину байки о нём.

— Тебя в тот раз чуть не убили, — продолжила девушка. — Когда ты вернулся, ран было столько, что хватило бы, чтобы прикончить двоих.

— Но ведь я жив…

— Но ведь ты человек, Грег! — она прижалась к широкой груди инквизитора, и он приобнял её рукой. — Ты сделан не из железа и не из камня, что бы там о тебе не болтали злые языки. Каждый раз, когда ты уезжаешь, я стираю колени в кровь у алтаря, покуда ты не вернёшься. Ты ведь знаешь… Знаешь, как дорог мне.

— Ты мне тоже. Но к чему ты ведёшь?

— Говорят, многие инквизиторы скоро останутся не у дел.

— Тоже слышал об этом.

— Мне об этом рассказала Агна. По секрету, — в голосе девушки появился холодок. — А откуда это известно тебе? Вы с ней виделись?

— Она пыталась поговорить со мной в трапезной. Предлагала замолвить слово обо мне перед епископом.

— Когда же эта змея оставит тебя в покое… — вздохнула Марта, сильнее прижавшись к Грегориону. — Ты ведь знаешь, она вьётся возле тебя, чтобы досадить мне. Надеюсь, скоро её переселят из нашей кельи. Надоело видеть её каждый день. Вся такая кроткая, послушная, аж тошно…

— По крайней мере, теперь она долго не будет мне досаждать.

— Да, наверное. И переключится на кого-нибудь другого. Помнишь ту историю с ней и сиром Гильямом? Она до сих пор хвастается синяками.

— Она получила то, чего хотела.

— Да, её всегда привлекали такие, как он. И как ты. Сильные… Но она не знает тебя, ты не такой, как Гильям Фолтрейн. Он и мизинца твоего не стоит!

Инквизитор едва заметно усмехнулся, а Марта, казалось, вложила в объятья все свои девичьи силы.

— Хочешь меня задушить, чтобы я никуда не поехал? — спросил Грегорион.

— И в мыслях не было! — девушка испуганно отпрянула от него. — Но умоляю, будь осторожен. В дальнем пути столько опасностей…

— Этот путь дальний для людей, но не для богов. Их милостью, беды обойдут меня стороной. Пусть это будет испытанием моей веры.

— Да, ты прав. Но всё же боги не желают избавить меня от ужасов, что я вижу ночами. Ужасов, которые могут тебя ждать.

— Пусть тебе снится, как я разбиваю их силой веры, — Грегорион прикоснулся губами ко лбу девушки.

— И силой Броннхильда? — Марта подняла голову и улыбнулась.

— И его силой тоже, — инквизитор вновь улыбнулся.

Девушка обняла руками его шею и их губы слились в поцелуе.

— Знаешь, — вкрадчиво прошептала она, — уже так поздно. Здесь никого не будет до самого утра. У тебя ведь есть ключ? Нас никто не побеспокоит.

— Но тебя хватятся в монастыре.

— Брось, никто не поднимет шум из-за одной послушницы…

Раздался тихий щелчок запираемой двери. Всякий, кто этой ночью, проходя мимо арсенала и заинтересовавшись доносившимися оттуда звуками, подглядел бы в замочную скважину, навсегда отбросил бы глупые слухи, ходившие о Грегорионе Ноксе.

Следующим утром инквизитор направился в хранилище, где получил увесистый мешочек монет для путешествия. Он попрощался с немногочисленными приятелями, закончил последние приготовления и отправился в монастырскую конюшню. Неуклюже передвигаясь по ней, он разбудил задремавшего конюха, и, взяв выносливую церковную лошадь, поехал в долгий путь на запад, в сторону моря.

Первым, что ощутил Маркус Аронтил, когда очнулся, был вкус морской воды, горький до тошноты. Он попытался открыть глаза и тут же зажмурился от яркого солнца. Превозмогая ужасную слабость, маг перевернулся на бок и ощутил щекой сухой песок. Ветер задувал его в лицо, но, по крайней мере, не было качки.

Маркус попытался встать. Он приподнялся на локтях, но его тут же стошнило морской водой. Изрядно же он наглотался. Воспоминания хлынули мутным потоком. Корабль, шторм, морское чудовище, гибель капитана — всё это слилось в жуткую и сумасбродную картину, в нечто нереальное. Могло ли такое в самом деле с ним произойти? Голова гудела, а руки и ноги едва слушались, но лежать дальше было нельзя.

Кажется, из воды его вытащил Тиберий… Значит, он тоже уцелел. Маг осторожно поднялся на ноги и осмотрелся, пытаясь сохранить равновесие. Вот, в нескольких шагах лежит кусок корабельной обшивки. Судя по всему, этот кусок дерева и послужил плотом. От него в разные стороны расходились следы. А вот прямо сюда ведёт глубокая и широкая борозда. Это волокли его, Маркуса.

Маг проследил взглядом следы, ведущие к камням неподалёку, и вздохнул с облегчением. Там, подперев голову кулаком, сидя дремал молодой парень с курчавыми чёрными волосами. Маркус зашагал к нему, то и дело кашляя и плюясь в тщетных попытках вывести солёный привкус во рту. Аэтиец встрепенулся, помотал головой, но, увидев идущего мага, устало улыбнулся. С виду он был совершенно измотан, но взгляд выражал искреннюю радость.

— Маркус! Вы, наконец, пришли в себя. Вы пролежали несколько часов, я уже опасался худшего.

— Даже не представляешь, как я рад тебя видеть, Тиберий. Теперь я навеки твой должник. Но где мы? Нас выбросило на один из Хельмовых островов?

— Нет, похоже, шторм застал нас неподалёку от берегов Энгаты.

— Почему вы решили, что мы на большой земле?

— Так сказали местные, когда пришли поживиться тем, что выбросило на берег, — Тиберий поднялся на ноги и потянулся. — Здесь неподалёку рыбацкая деревня. Остальные направились туда, а я остался ждать, пока вы очнётесь.

— Остальные?

— Да. Кроме нас выжили несколько матросов, а ещё тот старик из Анмода. Раб-нуаммарец погиб, мы видели, как его придавило балкой и потянуло ко дну. Но его хозяин, кажется, совсем не горевал, лишь прошипел мне что-то, когда я спросил его об этом. Жалкая, ничтожная жизнь спасена, — нахмурившись сказал Тиберий. — Впрочем, наивно ожидать от анмодца иного.

— Вижу, студёные воды Закатного моря понемногу вымыли из тебя идеалиста? — прокашлявшись, заметил Маркус. — Нет в этом мире справедливости. Иначе я бы сейчас проснулся в собственной кровати, а не здесь.