Чтение онлайн

Женя только сморщился, явно вспоминая о нашем прошлом в детдоме, да и после него было мало хорошего. В шестнадцатилетнем возрасте, нас и еще с десяток воспитанников просто выпнули на улицу, предоставив в качестве жилья комнаты в общаге. Только вот когда мы добрались до этой общаги, то оказалось, что жить в ней невозможно от слова совсем. Ни окон, ни дверей. Полуразрушенные стены, провалившиеся полы, гнилые доски и протекающие потолки. Ну и соседство с бомжами да бичами, которые облюбовали некоторые более-менее нормальные комнаты. До сих пор тошно от этих воспоминаний и злой беспомощности, что порой душила сильнее всякой веревки. Но ничего, мы справились. Через пот, слезы и литры пролитой крови, но мы смогли вырывать у этой жизни небольшой шанс на нормальное будущее. Некоторые даже смогли получить образование и не спиться. Жаль только, что нас таких из тринадцати, тогда выпущенных, осталось всего лишь четверо. Остальные сломались. Так или иначе, но не вынесли, спились, или пошли по дорожкам вен. Хреновое детство было, прямо скажем очень хреновое.

Углубиться в воспоминания мне не позволил звук работающих двигателей. На территорию базы заехало несколько машин, и хоть и время совпадало с тем, когда должен был приехать майор, напряжение все равно никуда не делось. Я поднялся с места и отошел немного дальше от ворот, за угол ангара. Женька тоже крепче сжал автомат, и занял место немного в стороне от меня, за кучей железного лома. Без оружия выход из ангаров строго настрого запрещен. Лучше, как говорится, перебдеть.

Машины были уже близко, когда открылась дверь ангара, и наружу вышел Макс. Он быстро смотрелся по сторонам, увидел наши с Женькой занятые позиции и, хмыкнув, покачал головой.

— Это майор, параноики хреновы, — выдал здоровяк. — Только что по рации связались, через минуту будут здесь.

Когда машины оказались в поле зрения, мы втроем спокойно стояли возле ворот и лениво осматривались по сторонам. По лицам всех троих было предельно четко понятно, что думы вертятся отнюдь не веселые.

Клименков с бойцами приехали на трех уазиках, покрашенных в цвета хаки. В каждой машине сидело по четыре человека, но первым наружу вышел один только майор. Оно и правильно, люди сейчас нервные, вдруг, что не так подумают. По лицу военного сложно было прочесть, какие эмоции он испытывает, но подойдя ближе и протянув руку, он все же не смог сдержать улыбки.

— Ну как тебе живется, призыватель темных богов? — ехидно спросил он.

— Не жалуюсь, — пожал я плечами, пожимая крепкую руку Клименкова. — От желающих вон отбоя нет, подрабатываю жрецом на полставки.

— Поделишься причиной, почему призвал именно темное божество? — сощурившись, поинтересовался майор. — А то знаешь, многие, прямо скажем, не в восторге. Даже у нас, встречаются такие индивиды, которые призывают сжечь тебя на костре. Что это вообще, бог или просто игра?

— А у меня выбора не было, — криво усмехнулся я. — Мы с Максом в одном из данжей девушку спасли от темного. Ну, я тебе рассказывал. Так вот, чтоб поддержать равновесие призванное божество должно быть темным. Пришлось выбирать самый оптимальный вариант. Согласись, если бы я призвал какую-нибудь Морану, восторгов было бы еще меньше.

— Так я и думал, — спокойно и где-то даже с нотками удовлетворения, кивнул майор. — В общем, на эту тему у меня к тебе будет серьезный разговор. Отойдем потом, обсудим кое-что, что тебя совершенно не обрадует. Ну а пока принимай подарки, да обращай моих бойцов в свою веру.

Клименков усмехнулся, а на словах про веру так вообще не сдержал улыбку. Кажется, вояка совсем не понимает, что Танатос не игровая условность, не строка в списке игровых дополнений, а именно что бог, ограниченный цепями игровых условностей.

— Паш, я бы на твоем месте не хохмил, — покачал я головой. — Он бог, хоть и скованный цепями, но поверь, не стоит с этим делом шутить.

— Да ладно, пехота, разберемся, — не прислушался ко мне майор. — Примем покровительство, прокачаем людей, а строчка о боге пусть себе висит. Сомневаюсь, что это крылатое чудо будет активно вмешиваться в наши жизни. Мои аналитики тут рассуждали обо всем этом и пришли к выводу, что бог это всего лишь название определенной переменной. Так сказать, чтоб мы прониклись. А на самом деле нет никакого бога, фикция это. Так что не грузи меня и сам не грузись.

— Ага, — немного нервно хмыкнул я, ожидая звука о получении сообщения.

Только вот в этот раз все было по-другому и намного страшнее. Сначала свет от лампочек резко потускнел, а потом и вовсе не справился с напором сгущающейся тьмы. Прожекторы лопнули, а гореть осталось только кристаллы. Их свет заметно померк, но все же пытался бороться с тьмой. Майор тут же схватил в руки автомат и быстрым движением прижался к стенке ангара. Следом за этим из уазиков повыскакивали его солдатики, которые так же заняли места и принялись судорожно оглядываться по сторонам. Я же старался вообще не шевелиться, как в прочем и Макс с Женькой. Было видно, что парням немного не по себе, но глядя на спокойного меня, успокоились и они.

Тьма стала сгущаться и казаться чем-то плотным, а до ушей донесся звук хлопанья крыльев. Сначала это был еле слышный, и даже непонятный звук, но с каждой секундой он становился более отчетливым и пробирающим до костей. Минута в ожидании пролетела, словно несколько секунд, когда на плечи каждого из нас легла невыносимая тяжесть, а взгляд помутнел.

— Фикция? — раздался тихий шепот, который раздавался отовсюду. — Хочешь проникнуться по настоящему, смертный?

Мгновение и с неба падает крылатый силуэт, который хватает майора и уносит ввысь. Никто не успел ничего сделать, лишь несколько заполошных выстрелов, выпущенные следом и тишина. Вояки недолго простояли в ступоре, и когда очнулись, взяли нас троих на прицел. Они видимо хотели что-то сказать, но их окружило темным маревом, которое надежно отрезало их от мира. Следом раздалось несколько выстрелов, но звуков не было слышно, лишь дульные вспышки.

— Серый, что за хрень? — вывалилось из ангара несколько мужиков, в том числе и Михаил.

— Танатос, — просто ответил я. — Все в порядке, можете успокоиться.

Хоть меня и заметно потряхивало, но почему-то я верил, что никаких серьезных проблем для нас не будет.

— Но, это, света же мало, — кивнул на разбитые прожекторы, один из стариков.

— Сомневаюсь, что какой-нибудь темный решится объявиться, когда здесь Танатос, — нервно хмыкнул я.

Люди прислушались и немного заторможено зашли внутрь. Остался лишь Михаил, который с интересом подошел к темному мареву, и молча его рассматривал. Солдаты же, запертые внутри, пытались с кем-то связаться по рации, но было видно, что у них ничего не получается. Один из них вытянул руку вперед, хорошо хоть не в нашу сторону и, по всей видимости, попытался применить умение. Правда у него ничего не вышло и это заметно сбило с каждого из них весь боевой настрой.

Очередной шелест привлек мое внимание и, повернув голову на звук, я увидел, как медленно на землю спускается Танатос, крылья которого буквально оплели майор. Клименков был жив, правда каска слетела, а волосы заметно разбавились сединой. Его взгляд, который еще с минуту назад лучился улыбкой, теперь был хмур и серьезен, а в уголках поселился страх.

— Спасибо, что не медлишь с последователями, — обращаясь ко мне, кивнул бог. — Не люблю чувствовать слабость, особенно сейчас, когда появление именно меня смешало карты в этой веселой игре.

— Это как-то заденет меня? — задал я вопрос, наблюдая, как майор отходит от веселого полета. Правда, в его глазах все еще отсутствовало хоть какое-то осмысленное выражение.

— Не сейчас, — покачал головой Танатос. — Позже. Когда игроков станет больше. Могу дать тебе совет. Становись сильнее, набирайся опыта и умений. Этот мир не будет разделен на Светлых богов и Темных. Есть еще третья сторона. Тьма. И именно ее тебе стоит опасаться больше всего. Всем вам стоит.

Танатос обвел каждого из нас взглядом, и, кивнув каким-то своим мыслям, с резким хлопком взмыл ввысь. Прошло секунд десять, прежде чем тьма стала отступать, а свет фар, и кристаллы вновь вернули свою яркость. Майор медленно поднял руки к лицу и долго смотрел на ладони. После он провел пальцем по своему обручальному кольцу, и с силой сжал кулак.