Чтение онлайн

— Просьба у меня будет, — нарушил тишину Дромлин. — Свиток воскрешения нужен.

— О как, — удивленно бросил я.

— Был у меня запасной вариант, был, — недовольно сморщился гном. — Свиток воскрешения другу оставил, но сейчас его ник бледный, а значит, он мертв.

Облокотившись о спинку стула, я думал не больше трех секунд.

— Хорошо, — кивнул я. — Закончим с обедом и свиток я тебе дам.

— Вот так просто? — заломил одну бровь Дромлин. — Нет, я, конечно, дико благодарен, но за последние дни я как-то разучился верить в бескорыстность. Что от меня будет нужно?

— Расслабься, — махнул я рукой. — Нет у меня на тебя никаких планов. Будешь должен свиток, да и всё.

— Добрый ты больно, — хмыкнул гном. — А как что, так мечом в забрало, да.

После плотного обеда, который продлился ни много ни мало, а целый час, я передал свиток гному. Тот выказал довольно эмоциональную благодарность и пошел под ветряки воскрешать своего друга. Я же несколько растерянно осмотрелся по сторонам, совершенно не понимая, что делать. Вроде бы и вылазок никаких не планируется, и непосредственно в поселке дел для меня нет.

— Серый! — окликнул меня со стороны голос Олеси.

Повернувшись к девушке, я застал её в совершенно ином амплуа, нежели привык видеть. Светлые, почти белые волосы, тремя косичками опускались по спине до пояса. Немного удлиненные ушки словно были выставлены напоказ, подчеркиваясь тонкими косичками, убранными за них. Цвет глаз девушки так же претерпел изменения. Ранее карие теперь стали глубоко изумрудными. Черты лица сгладились, чуть обострились скулы, а губы приобрели более заметную форму бантика. По фигуре Олеся вытянулась, размер груди и бедер уменьшился, а талия так и вовсе стала осиной. Из одежды на девушке было что-то явно залутанное. Высокие черные сапожки без каблуков, штаны из коричневой плотной кожи и зеленая рубашка, с различными узорами цветочной направленности.

— А тебе идет, — сказал я, как только девушка подошла поближе.

— Спасибо, — тепло улыбнулась в ответ Олеся. — Мы можем поговорить?

— Я тебя слушаю, — тут же подобрался я.

— Не здесь, — покачала головой девушка. — Лучше наедине.

Тяжело вздохнув, естественно у себя в голове, я решил, что лучше места, нежели мой дом, быть не может.

Спустя несколько минут я уже грел чай и выставлял на стол то немногое, что было у меня из съестного. Пакетик с шоколадными конфетами, овсяное печенье и бессмертные мармеладные мишки.

— А Женька что тормозит? — спросил я Олесю, пока на газовой плитке грелся чайник.

— Говорит, что пока нет возможности выпасть на сутки, — вроде бы и спокойно, но с долей недовольства ответила девушка. — Весь в заботах по самое не могу.

— Как думаешь, так и есть или опасается? — заинтересовался я подобным решением друга.

— Сложно сказать, — тяжело вздохнула девушка. — Вроде и правда минуты свободной нет, но в то же время чувствуется в нем какой-то стопор что ли. Словно боится потерять человечность. Назад же эти изменения не откатишь, так что сомнения у него имеются.

— Ну и дурак, — хмыкнул я, совершенно не принимая в расчет его переживания. — Давно уже пора принять, что как раньше не будет. Цепляясь за прошлое, мы хуже приспосабливаемся к будущему. Надо будет мозги ему на место вправить.

— Было бы неплохо, — улыбнулась девушка. — Но разговор у меня не об этом. Как ты?

— Я-то? Да в полном порядке, — пожал я плечами, слегка замешкавшись. — Некогда тут поддаваться эмоциям. Дел еще невпроворот.

— Прямо-таки в порядке? — криво усмехнулась девушка. — И почему же ты тогда постоянно бежишь из поселка? Почему в садике ни разу не был? Почему с девчонками совсем общаться перестал? Ты, правда, думаешь, что сможешь убежать от себя?

Внезапно кружка с уже налитым чаем жалобно хрустнула в руке, а после разлетелась на осколки. Руку обдало кипятком, но боль от ожога затерялась где-то на фоне, тогда как перед глазами вновь всплыли лица всех погибших детей и немой укор в глазах Алены.

Секундная заминка и я поворачиваюсь к Олесе, но сочувствие в её глазах тут же тушит весь тот гнев, что я напрасно собирался на неё выплеснуть.

— Я в порядке, — как болванчик повторил я. — Прошлое должно оставаться в прошлом, незачем его теребить.

— Пока ты его не отпустишь оно так и будет ходить за тобой по пятам, — настойчиво произнесла девушка. — Сходи в садик, побудь с ребятами. Навести, в конце концов, девчонок, им тоже, знаешь ли, не сладко пришлось. А ты просто взял и сбежал. В надежде что там за стеной эти мысли тебя оставят. Оно и понятно, вы мужики все такие. Пусть по острию меча, пусть каждый раз на грани, но чтоб разум был чист от мыслей и переживаний.

— Олесь, — тяжело вздохнул я, — ты, правда, думаешь, что я тот, кого они хотят видеть? Это ведь именно из-за меня столько погибло. Целью был лишь я, но под обстрел попали все. Кто бы что ни говорил, но вина за их смерти лежит и на моих плечах тоже.

— Хватит нести чушь! — резко поднялась с места девушка. — Виноваты уроды, отдавшие приказ, виноваты твари, нажавшие на курок! Вот кто виноват по-настоящему, но никак не ты! Начни уже быть тем, кто ты есть, а не тем, кто ты был!

Столь резка отповедь девушки слегка выбивалась из её привычного поведения. Обычно спокойная и рассудительная сейчас она предстала передо мной с совершенно иной стороны. Я видел негодование в её глазах и легкую толику злости. Мне пришлось подавить своё недовольство и рвущееся наружу задетое эго. Вместо этого я налил-таки нам по кружке чая и присел за стол. Олеся увидела, что я не собираюсь возмущаться и тоже опустилась на место.

С девушкой мы проговорили без малого час. Сначала начали с каких-то общих проблем, с каждым шагом всё сильнее погружаясь в омут к моим демонам. Она мастерски вела разговор, заставляя выворачивать наружу все те мысли, что я похоронил глубоко внутри себя. И, что самое интересное, я и сам не заметил, как вывалил на неё всё.

— Серый, ты нужен на воротах, прием, — раздавшийся в наушнике голос Макса был слегка напряжен.

— Сейчас буду, — ответил я сразу и с сожалением поднялся со стула. — Кажется, наш сеанс подошел к концу. Не буду говорить, что прозрел, но обещаю хорошенько подумать над твоими словами.

— Как мы видим, думаешь ты совсем не в ту сторону, — сморщилась девушка. — Ладно, если сходишь в садик и уделишь время девчонкам, то я от тебя отстану.

Хмыкнув, я покинул дом, оставив нашего психолога размышлять над вечным. Да, её слова, что она пыталась вдолбить в мой разум, вроде бы что-то и значили. Только вот от чувства вины, загнанного в глубины сознания, так просто не избавиться. Тридцать семь погибших, двенадцать из которых дети. Да, нажимал на спусковой крючок не я, но пришли то за мной.