Чтение онлайн

– Она моя невеста, - он сразу сказал, не проявляя ни капли стыда.

– Что за хрень?

– Это правда, - он настаивал, глаза широкие и полные искренности. – Мы

Помолвлены.

– С каких пор?

– С тех пор, как ей было четыре, а мне шесть, и я пообещал ей, что женюсь

На ней.

– Таким образом, ты привязал себя к детскому обещанию?

– Что я могу сказать? – Он пожал плечами, добавив, – Я человек слова.

Я посмотрел на него с любопытством. – Объясни.

– Хью и я были в первом классе в Сент-Полс, в школе для мальчиков, так Клэр была отправлена в смешанную школу через город.

– Sacred Heart Primary School, - я вставил с кивком. – Та же самая, в которую ходили я и Шэннон.

– Я помню это, как будто было вчера, - он сказал, улыбаясь с нежностью к воспоминанию. – Это был первый день Клэр в младших классах, и она вернулась домой в слезах. Я играл впереди, пинал мяч вместе с Хьюи, когда она вышла из школьного автобуса в конце дороги, и все, что я видел, это гора светлых кудрей, когда она мчалась к нам по подъездной дорожке.

– Почему она плакала?

– По-видимому, какой-то маленький ублюдок из старших классов сказал ей,

Что она должна быть его девушкой. – Гибси откинул голову и засмеялся. – И когда она сказала ему, что она не хочет, он дернул ее за волосы и рассказал классу, что она ест сопли.

– Какая маленькая сволочь, - я посмеивался.

– Ей было так плохо, парень. – Гибси смеялся. – Честное слово, ты никогда не видел подобное опустошение.

– Что сделал ее брат?

– Хьюи сказал ей послать его.

– Думаю, ты поступил иначе?

Сверкая глазами, Гибси открыл было рот, чтобы ответить мне,когда Кав ворвался в кухню, с лицом как угрюмого грозового облака.

– У меня есть вопрос, Джоуи-керлер.

Чертовское пренебрежение, капающее из его тона, вызвало мой агрессивный настрой мгновенно. – Вперед, мистер регби.

– Мне нужна минута, Гибс, - Кав рявкнул, и, не произнося ни слова, его дурацкий приятель вышел из кухни, закрыв за собой дверь. – Теперь.
– Кав перекрестил руки на груди и взглянул на меня с неодобрением.

– Кто черт возьми трогает твою сестру?

Ну, черт.

Никогда ни у кого не хватало яиц чтобы задать такой прямолинейный вопрос.

Никто никогда не спрашивал, потому что они не хотели вмешиваться, и даже если бы они спросили, они не хотели слышать правду. Так было всегда, насколько я мог себя помнить. С учителями, тренерами, соседями, черт, даже полицейские не хотели знать. Единственный человек в нашей жизни, который когда-либо уделял время, чтобы проникнуть глубже, чтобы узнать больше, была Моллой.

До сих пор.

– Да, ты меня услышал, - Кав настаивал, не желая отступить, как я привык. – Я нашел ее на четвереньках в школе в пятницу, вырывая все из себя, - продолжал он. – С ней что-то происходит, и я хочу знать, что это.

– Почему?

– Потому что я хочу это исправить.

– Почему?

– Потому что никто не должен класть свои чертовы руки на нее!
– Он рычал, теряя свою этот идеально отполированный внешний вид.– Черт!

– Что она тебе сказала?

– Что она упала на Лего. – Он бросил руки вверх от беспомощности. – На чертовы Лего.

– Если Шэннон говорит, что так было, значит, так и было.

– Нет-нет! – он закричал, потеряв самообладание, поднимая руку и борясь за контроль над своим темпераментом. Что я знал слишком хорошо. – Не подноси мне это дерьмо. Это не первый раз, когда я видел ее со следами. Что с ней происходит?

Откинувшись на своем табурете, я изучал парня, внедрившего себя в жизнь моей сестры – и, возможно, в нашу всех жизнь. Он стоял передо мной, требуя ответов, которые я не мог предоставить.

Беспомощный тон его голоса дал мне отпор.

Потому что я знал этот тон.

Я знал это отчаяние.

Я чувствовал это ежедневно.

– Кто мучает твою сестру? – он повторил, когда отчаяние и разочарование слились внутри него.

Этому парню не было на нее наплевать.

Он заботился в удивительной степени.

– Это те придурки из школы? – он настаивал. – Это были они? Те девочки? – Его голос треснул, и он глубоко вздохнул, прежде чем спросить, – Она сама себе вредит? – Его глаза затвердели, как сталь, когда он прошипел, – Или ты ей вредишь?

Единственное, что я мог в этот момент сделать, это поднять бровь. Ему хватило дерзости сказать мне это в лицо, и единственная причина, по которой я не жаждал крови из-за этого отвратительного обвинения, заключалась в том, что его чувства к моей сестре были написаны всем его лице.

– Парень, тебе лучше начать говорить, потому что брат или не брат,но я тебе влеплю.

Он мог попробовать. Джонни Кавана бил на физических показателях, но у меня было

Чувство, что парень, такой стабильный и здравомыслящий, как он, выросший в таком доме, никогда не должен был бороться за выживание, как я.

Его воспитывали, как проклятого принца, с бесчисленными портретами и картинами, украшавшими стены его дома, тогда как меня родили в аду и вырастили на улицах.

Для выживания в том масштабе, в котором я выжил, требовался убийственный инстинкт, и это означало, что не имеет значения, каким изгоем я был в бою. Единственный способ, которым я когда-либо сдавался или переставал бороться, это если бы мое сердце перестало биться. Так что, если он планировал подраться со мной, то ему нужно было быть готовым убить меня, потому что я никогда не перестану вставать.

Не ради моего отца.

Не ради него.

Не ради любого другого ублюдка на этой планете.

Тот факт, что именно истинная забота о моей сестре вызвала его угрожающее поведение, заставило меня держать голову так, как я никогда не держал ее. Тем не менее что-то глубоко во мне подсказывало мне сделать это.

Он не был врагом.

По крайней мере, не сегодня.

– Тебе придется поговорить с Шэннон, - наконец, сказал я. – Я не могу дать тебе ответы, которые ты хочешь.

– Да, ты можешь, - Кав ответил, умоляя меня своими глазами заговорить.– Просто открой рот и говори!