Чтение онлайн

Я вижу, как она смотрит на меня, когда думает, что я не смотрю. Она разглядывает мои шрамы снова и снова, но в ее потрясающих голубых глазах нет ни намека на страх или отвращение, только интрига с намеком на желание.

Черт.

Вытирая лицо рукой, я пытаюсь успокоиться, но теперь, когда я открыл дверь в своем сознании, это уже не остановить.

— Отсюда я чувствую, как у тебя крутятся шестеренки.

Я замираю, услышав ее голос, разносящийся по воздуху и заставляющий мой член дернуться, когда я снова обращаю на нее свое внимание. Она проводит руками по своей свободной белой майке, прежде чем вытереть невидимые ворсинки со своих леггинсов, продолжая лежать, не сводя с меня глаз.

— Там громче всего, Bellissima, — признаю я, сознавая, что предпочитаю быть немногословным.

Понимающая улыбка украшает ее губы, и мои руки сжимают концы подлокотников, пока я пытаюсь сдержаться, чтобы не броситься на нее и не заявить о своих правах на нее так, как этого хотят мой член, душа и гребаное сердце.

Никто не должен быть таким феноменальным. Это не должно быть возможно. Не с такой историей, как у нее, которая только делает ее еще более способной к выживанию. Воин.

Я в восторге от нее.

Черт, я ношу свои шрамы с гордостью, для меня нет другого выхода. Шрамы, которые я получил из-за одного испытания моего отца, которые он любил организовывать, чтобы укрепить нас. Но в то время как мои видны, ее скрыты под слоями травм, которых она не заслуживает. Травму, которую я хочу стереть, избавить ее от боли и разбитого сердца, но это делает ее именно той, кто она есть.

Мой член торчит в штанах, я слишком горю желанием показать ей, как сильно я уважаю ее и ее сильные стороны.

Рен наклоняет голову набок, оценивая меня, медленно садится и проводит пальцами по волосам. Она оглядывается и видит, что Маттео и Энцо погружены в тихую беседу, прежде чем снова переключить свое внимание на меня.

Ее язык скользит по нижней губе, в то время как ее глаза впиваются в мои. — О чем ты думаешь?

Это даже не тот вопрос, который требует рассмотрения. Правда легко слетает с моих губ.

— О тебе.

Ее глаза слегка расширяются, как будто ей приятно это слышать, и она слегка подается вперед на своем сиденье. — И что на счет меня?

Уголок моего рта приподнимается, когда я приподнимаю бровь. — Ты действительно хочешь знать?

Я могу выложить все это, но я не уверен, готова ли она это услышать. Если она когда-нибудь будет.

— Я бы не спрашивала, если бы не хотела, — отвечает она, пожимая плечами, в ее глазах мелькает намек на поддразнивание.

Легкий изгиб моих губ превращается в широкую ухмылку, когда я качаю ей головой. — Чушь собачья, Рен. Чушь собачья. Дерьмо, — заявляю я, откидываясь на спинку сиденья, пока она смотрит на меня. — Не лги, Bellissima, не тогда, когда мы оба знаем, что от моего грубого голоса твои бедра трутся друг о друга. Возможно, ты просто заставляешь меня говорить о дерьме, которое тебе безразлично, чтобы потом отвязаться.

На долю секунды у нее отвисает челюсть, подтверждая, что я застал ее врасплох, но она быстро сжимает ее, когда поднимается со своего места. — Я имею в виду, я надеялась, что смогу убедить тебя позволить мне кончить на твой член вместо этого, но нищим выбирать не приходится. Не так ли, Вито? По крайней мере, так я точно знаю, что мне нужно для выполнения работы.

Ее плечи расправляются, и она направляется к туалету, в то время как мое сердце бешено колотится в груди.

— Какая же ты, черт возьми…

Слова слетают с моих губ еще до того, как я осознаю это, и я встаю, чтобы схватить ее за талию, притягивая к себе, когда падаю на свое место, увлекая ее за собой. Ее бедра оказываются по обе стороны от моих, ее руки сжимают мои плечи, в то время как я обнимаю ее за талию.

Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность, прежде чем я наконец обретаю дар речи. — Как ты вообще можешь быть настоящей, Bellissima?

— Я могла бы спросить тебя о том же самом, — выдыхает она в ответ, не сбиваясь с ритма, и тишина поглощает нас, пока мы пристально смотрим друг другу в глаза.

Гул двигателя самолета усиливается в моих ушах, пока я не замечаю, как ее взгляд отрывается от моего, скользит между нами, прежде чем она снова поднимает взгляд на меня с болезненным блеском в голубых глазах.

— Вито, мне так жаль, что я…

Я прижимаю указательный палец к ее губам, не давая ей закончить предложение, и качаю головой. — Тебе не за что извиняться, Рен, так что я действительно не хочу этого слышать. — Ее брови хмурятся, когда ее губы касаются моего пальца, но она не произносит ни слова. — Я не сержусь на тебя за то, что произошло в Нью-Йорке, Рен. Если уж на то пошло, я чертовски впечатлен, а я никогда не был впечатлен. — Мои руки сжимаются на ее талии, пытаясь молча передать правду в моих словах.

— То есть ты хочешь сказать, что тебя возбуждают стервы? Отмечено.

Я закатываю глаза, глядя на нее, и сжимаю ее крепче. — Нет, то, что ты — это ты, заводит меня, — заявляю я, втирая свой вставший твердым как камень член именно туда, где он хочет быть, пока она подавляет стон.

— Это определенно так, — бормочет она, ее руки поднимаются к моим плечам, и на следующем вдохе ее губы оказываются на моих. Или мои на ее? В любом случае, мы растворяемся друг в друге без размышлений.

Кладя руки ей на спину, я прижимаю ее грудь к своей, пожирая ее губы, дразня ее пухлый рот своим языком, прежде чем ее тепло коснется моего.

Черт.

Я хочу большего, мне нужно больше, я должен иметь больше.

Вслепую схватившись за край ее майки, продолжая поглощать ее губы, я тяну материал, пока не слышу характерный звук рвущейся ткани. Я отстраняюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как последние нити расходятся, обнажая под ними ее груди.

Без лифчика.

Чертовски сексуально.

Как будто она знала, что я собираюсь ими полакомиться.

Не произнося ни слова, она приподнимается на коленях, поднося свои красивые розовые соски к моему рту, в то время как ее руки пробегают по моим коротко подстриженным волосам, подталкивая меня ближе. Мне не нужно, чтобы она повторяла мне дважды, когда я сначала нежно посасываю ее упругие соски, прежде чем усилить всасывание, пока она не начинает стонать. Ее голова со вздохом откидывается назад. Мои братья ворчат и ругаются, но это только побуждает меня лакомиться ею еще больше.