Чтение онлайн

Полет длился и длился. Тагрия не могла посмотреть вниз, не видела ничего, кроме близких облаков и летящих справа и слева грифонов – черного и золотого с черными крыльями, да растрепанного затылка Бетарана прямо перед собой. Пытаясь отвлечься от тошноты, принялась гадать, куда торопятся маги. Едва ли в битву – тяжело нагруженные грифоны не смогут, как в легендах, ударом разрывать коня и всадника. Хорошо бы они решили поселиться всем народом где-нибудь в пустыне и оставить истинных людей в покое, но вряд ли, ох, вряд ли!

«Надеюсь, ты знаешь, что тут делается… Я не сержусь, что ты за мной не пришел, совсем нет, я понимаю. Но все-таки, надеюсь, ты знаешь…»

Тошнота подступала все крепче, хоть в желудке и было пусто – в последний раз ее кормили вчера вечером. Тагрия негромко застонала сквозь зубы. Сильная Кати произнесла что-то на языке магов. И вдруг, без предупреждения, черная грифоница ринулась вниз. Тагрия ахнула, Бетаран вцепился в ее руки. Испугался все-таки! Остальные грифоны, как ни в чем не бывало, продолжили полет. Тагрия ясно почувствовала, почти увидела, как густая тень заклятия накрывает, прячет от их взглядов пропавшую грифоницу. Тошнота стала невыносимой, но когтистые лапы уже коснулись земли.

– Отойди в сторону, – сказала Сильная.

Тагрия кубарем скатилась вниз. Отбежав, упала на колени, и ее долго рвало желчью в широкие резные листья папоротника. Ужасно, отвратительно! Даже смерть показалась не такой уж страшной.

– Ненавижу тебя, Морий, – пробормотала она, когда судороги прекратились.

Встав, огляделась. Вокруг тянулись к небу изящные стволы сосен, в узком просвете между ними расположилась грифоница: улеглась, опустив голову на вытянутые лапы, как будто собралась подремать часок-другой, ничуть не беспокоясь об улетевших сородичах. Сильная Кати задумчиво поглаживала ее перья. Бетаран с потерянным видом стоял рядом.

Вся картина отдавала горькой желтизной.

Спотыкаясь, Тагрия приковыляла к ближайшей сосне, у ствола которой заметила свежую поросль. Нарвав иголок, сердито засунула их в рот. Разжевала. Хвойная свежесть притупила горечь во рту, и дышать стало легче. С новой порцией иголок Тагрия вернулась к Сильной.

– Располагайся, – сказала та. – Придется выждать, пока они улетят достаточно далеко.

– По… почему?

– Нам с вами в другую сторону, – ответила Сильная Кати и улыбнулась.

По-настоящему улыбнулась.

– При всем уважении, Сильнейший, твой новый план еще безумнее первого.

Сильный Норн, один из четырех оставшихся в живых членов Совета, с подозрением принюхался к содержимому своего кубка. По словам травников, собранные ими лесные травы обостряли восприятие ничуть не хуже веками культивируемых чаев Долины. Увы, запах и вкус своего детища травники благоразумно обошли молчанием.

Слегка нарочитое отвращение Норна заставило Кати насмешливо сощурить глаза и сделать глоток. Не так и плохо – если вспомнить, что они пили несколько лет назад. Отставив кубок, Кати посмотрела на главу Совета.

Амон Сильнейший молчал, давая высказаться остальным. Самый древний и, без сомнения, самый могущественный маг известного мира – согласно убеждениям остатков великого народа, не сохранивших ничего, кроме этой веры, хронической судороги в стиснутых челюстях и гордости, не раз уже губившей их и вскорости грозящей погубить окончательно. У Кати были причины сомневаться в абсолютном превосходстве Амона и причины держать эти сомнения при себе. У других, вероятно – тоже.

Молчание затягивалось, и Амон наконец ответил Норну:

– Это значит, ты против?

– Как ни странно, я – за. Из всех безумных идей, принятых нами в последнее время, эта единственная может в действительности изменить ситуацию.

Кати улыбнулась. Безумная идея, упомянутая Норном, принадлежала ей, и принята была ценой ожесточенных споров, когда четверка Сильных едва не устроила прелестную магическую драку. Тогда еще жива была Тари. Как и Норн, она посчитала кощунством саму мысль увеличить количество магов за счет рассеянных по окраинам Империи полукровок. Но слишком многие пали от рук дикарей. Лэйн неохотно поддержал Кати, и Амон, поразмыслив – тоже. Возможно, он и сам обдумывал нечто подобное, еще с тех пор, как убедился в способностях своего сына. Надо ли говорить, что изгои, не питавшие теплых чувств к Империи дикарей, с готовностью откликались на зов «настоящих колдунов»? Так их ряды пополнились более чем полутысячей ошалевших от радости, отчаянно неграмотных дальних родственников. Некоторые, впрочем, проявили неплохие способности, да и при столкновениях теперь можно было подставить их под удар и тем сберечь более ценные жизни. Так что идея себя оправдала, и возмущался Норн исключительно из упрямства.

– А ты, Лэйн? – спросил Норн.

– Я тоже не в восторге, – отозвался маг, чей вид был чересчур надменным даже для Сильного. – Ворошить это гнездо мы не решались никогда. Не берусь предсказать, к чему это приведет и сомневаюсь, что Кати сможет что-то разглядеть. Но выхода нет. Мы можем позволить себя истребить, и тогда погибнет даже память о нашей Империи – или же пойти на риск и попытаться. Я поддерживаю предложение Сильнейшего. Кати?

Она помолчала – ноги скрещены, спина прямая, пальцы задумчиво поглаживают серебро кубка. Когда глаза мужчин загорелись привычным раздражением, улыбнулась:

– Как неприятно оставаться в меньшинстве. Я против.

Сильнейший кивнул, словно того и ждал. Двое других тоже не выглядели особо удивленными. Никто не ожидал хорошего от Сильной Кати, дочери Амона, с тех самых пор, как вопреки разуму, обычаям и воле Совета она вернула к жизни павшего в поединке с отцом Кария. И тем самым, возможно, обрекла на гибель свой народ – горькая правда, стоившая ей многих часов отчаяния и ненависти к себе. Много раз она мечтала повернуть время и исправить ошибку, и столько же раз понимала – вернись все назад, она снова его воскресит. Безумной этой манере любить врагов и ненавидеть друзей Кати научилась от него.

Но, как бы там ни было, Кати оставалась Сильной, и Совет нуждался в ней. Амон нуждался.

– Объяснись, – сказал он.

– Все уже было сказано здесь. Как и Норн, я считаю эту идею безумной; как Лэйн, помню, что даже во дни рассвета Империи маги не решались ворошить это гнездо, предпочитая укрепить так удачно возникший заслон и забыть о нем. Но, Сильный Лэйн, я вижу несколько дальше… Хоть и не могу отчетливо разглядеть обитателей этих странных мест.

– Что ты видишь?

Кати стиснула кубок – на сей раз не наигранно. Картины, встававшие перед мысленным взором, пугали.

– Первое. Мы отправляемся туда и разрушаем заслон. Это нетрудно. Ситуация выходит из-под контроля, орды этих существ вырываются наружу и уничтожают нас вместе с дикарями. Второе. Мы не разрушаем заслон, а пробиваем в нем временные проходы. Это потребует большого количества Силы и лучших мастеров, желательно, нас самих. Выпускаем часть существ и подчиняем их – это потребует еще большей Силы. С их помощью мы уничтожаем большую часть дикарей и возвращаем Империю. Ненадолго, потому что вскоре существа выходят из-под контроля и уничтожают нас.