Чтение онлайн

Я быстро захлопнул за собой дверь, мои руки все еще дрожали, как всегда, когда адреналин пробегал сквозь меня, как и ранее, до того, как я принял в клинике своего первого пациента женского пола. Как всегда, когда Жак приближала меня к моему семейному наследию. Черт возьми... Я до сих пор ничего не слышал от Жак. Я сделал мысленную пометку позвонить ей в ту же минуту, как мы приземлимся, или хотя бы написать, чтобы убедиться, что у нее все под контролем, потому что иначе, когда я вернусь в Сиэтл, меня ожидает ад.

Будь в мире с людьми и воюй со своими грехами.

~ Лев Толстой

Майя

Я надеялась, что не была настолько покрасневшей, как чувствовала. У меня никогда не было таких реальных эротических снов, связанных с мужчинами, — или с моим боссом, если на то пошло; с тем, кто практически похитил меня и был связан с русской мафией таким путем, о котором я не хотела бы и знать.

Серьезно? Я испытала свой первый оргазм.

В. Своем. Сне.

Благодаря мужчине, который клялся, что больше никогда меня не поцелует? Как вам эта сексуальная регрессия? Я все еще ощущала его руки на своем теле. Я вздрогнула, когда вспомнила яркий сон о нем, как он стягивал через голову рубашку. Действительно ли я выдумала его образ без рубашки? В какую извращенку я превратилась? Мои губы сводило от его поцелуя, словно воспоминания были выжжены на них. Я стиснула зубы, когда еще одна волна дрожи прошла по моему телу.

— Майя, — Николай постучал в дверь. — Ты готова?

Нет, прости, просто прямо сейчас я думала о том, как объездить своего босса!

Я мысленно ударила себя и быстро натянула блузку, заправляя ее в узкие джинсы, и затянула волосы в низкий хвост. Это нужно было сделать, я знала, что выглядела ужасно, но не хотела заставлять его ждать. На самом деле, я никогда не хотела заставлять Николая ждать. Не потому, что думала, что он смог бы мне навредить, но что-то в его нетерпении заставляло меня нервничать.

Я открыла дверь и попала прямо в его объятия, когда самолет начал входить в зону турбулентности. Его губы приоткрылись, и я уставилась на него, как будто никогда раньше не видела этих губ, или идеальных белых зубов, или мягкой загорелой кожи. Его вкус был незабываемым, его невозможно было описать, и мне нужно было почувствовать его поцелуй еще как минимум тысячу раз, прежде чем я была бы способна найти правильные слова. Слова.

— О, нет! — завопила я. — Я должна была помочь тебе с речью!

— Майя…

— Почему ты позволил мне выпить?

— Майя, — Николай подвел меня к одному из кресел, и у меня не осталось выбора, кроме как сесть. — Об этом мне и нужно с тобой поговорить.

Я мысленно прошлась по всем ободрительным, жизнеутверждающим словам, которые он мог бы сказать в церкви, и пока бы он говорил, я могла, как минимум, выполнить несколько задач.

— …она мертва.

— Подожди… — дышать становилось труднее. — Кто мертв?

— Энди… Твоя сестра. Она умерла.

— Моя сестра?

— Не родная сестра, сводная, — Николай смотрел прямо на меня. — Ты понимаешь, что я говорю?

— Та, которая, как ты говоришь, не умерла в младенчестве? Вместо этого ее удочерили, — я покачала головой, но погодите, в этом не было никакого смысла. — Но теперь — теперь она мертва? Как она умерла?

— Лейкемия, — Николай потянулся к моей руке. — И, Майя, как бы тебе это сказать, она не была приемной. Она была чистокровной Петровой.

— Что ты несешь? — я выдернула свою руку.

— Твоя мать родила тебя, — кивнул Николай. — Но Петров… не твой отец, — он опустил взгляд на наши руки, снова схватил мои пальцы и сжал. — У твоей матери была интрижка, прежде чем она забеременела Энди, и как только твой отец понял, кем ты в действительности являешься, он использовал Энди, чтобы наказывать твою мать. Это было как рычаг воздействия на нее.

— Но почему? — я пыталась обработать информацию, но это было похоже на то, словно в моей голове взорвалась бомба. Я всегда знала о своей сестре, но она умерла так рано, и один раз я спрашивала о ней. Мне говорили, что она мертва. И я смирилась с этим… А сейчас я даже не знаю, с чем смирилась. Всегда, когда я пыталась вернуть воспоминания о своем прошлом, это напоминало огромное размытое пятно, как будто на мне стоял какой-то психологический блок. И мой отец? Мужчина, который фактически продал меня в рабство, даже не был моим отцом? Где здесь справедливость? С одной стороны, я была взволнована тем, что не имела и капли общей крови с человеком, который продал меня в рабство абсолютному незнакомцу, с другой стороны, чувство потери с силой сдавило мне грудь. Кому я тогда принадлежала?

— Это действительно важно? — темно-карие глаза Николая встретились с моими. — Суть в том, что… твоя сестра, настоящая сестра, с которой ты связана по матери, ее больше нет, и сейчас мы направляется на ее похороны.

Слишком много мыслей смешалось в моей голове. Мне хотелось бы оплакивать ее, но как можно оплакивать того, кого ты даже не помнишь? Как мне воздать должное? Для этой отнятой жизни?

— Она была молода, не так ли? Я хорошо это помню.

— Двадцать два.

Мой желудок сжался.

— Был ли шанс, что я могла?.. — я не смогла сформулировать предложение, когда на глаза навернулись слезы. Так молода. Она была так молода.

— Нет, — Николай взял меня за руки и сильно сжал. — Ты не могла стать донором костного мозга.

— Откуда ты знаешь?

Николай провел руками вдоль шрамов на моих руках и прошептал.

— Я врач… И, как ты знаешь, я очень тесно работал с твоим отцом в течение последних десяти лет. У меня свои пути, чтобы узнать это.

Я не была полностью удовлетворена его ответом.

— У меня… так много вопросов. Какой она была? У нее был парень? Была ли она…

— Пожалуйста, займите свои места, мы снижаемся в Чикаго, — сказал капитан по селектору.

Я три раза пыталась пристегнуть ремень безопасности, но безрезультатно, пока Николай не сжалился и плотно не закрепил его. Я ощущала себя маленьким ребенком, над которым тряслись.

— Не плачь, — Николай вытер пальцем слезы, появления которых я даже не заметила. — У нее был самый красивый конец.