Чтение онлайн

Марко берет ее из моих рук и сосет соломинку.

Я поворачиваюсь к Сантьяго.

— Что вы оба сегодня ели?

— Ничего необычного. Я приготовил наши обычные блинчики утром, макароны на обед, а потом курицу с рисом на ужин.

— И ты ел все ту же еду? Ты чувствуешь себя хорошо?

— Да, и я чувствую себя хорошо. Единственная разница — это перекусы, но он ел их все время, пока был здесь. Раньше он никогда не болел.

Я вспоминаю свое обучение в детском саду.

— Есть пищевая аллергия?

Он дергает себя за густые волосы.

— Нет. Он может съесть все и вся.

— Тогда у него, должно быть, желудочный вирус.

— Эй, принцесса? — Марко трогает меня за плечо.

— Да? — я поворачиваюсь к нему.

— Меня снова тошнит, — его лицо бледнеет, что видно даже при тусклом освещении.

Я замираю.

— О, нет! Где ведро, Сантьяго?

— Ведро?

Уф. Может, мне удастся отвести его в ванную до того, как…

Вода, которую выпил Марко, возвращается, а я не фанат выхода на бис. Она пропитывает плед.

Сантьяго что-то бормочет себе под нос.

Моя грудь сжимается от того, что Марко снова плачет. Я сбрасываю одеяло с ног Марко и кладу его на угол матраса.

Я вздрагиваю, когда рыдания Марко переходят в неровный кашель.

— Если он будет продолжать в том же духе, нам придется отвезти его в больницу.

— Моя сестра взбесится и помчится сюда. Если у тебя есть другая идея, я только за, — голос Сантьяго переходит на новый уровень паники.

— Ладно, все в порядке. Расслабься. Посмотрим, что произойдет в течение следующего часа. Мы должны переложить его на твою кровать, чтобы ты мог присматривать за ним, — я отхожу в сторону, чтобы дать Сантьяго возможность схватить Марко. Каждый его шаг сопровождается сильным стуком.

Я смотрю на аппаратуру, прикрепленную к его ноге. Я никогда раньше не видела ничего подобного. Его правая нога пристегнута к какому-то устройству, с помощью которого он может стоять на коленях на площадке, прикрепленной к стабилизированному столбу. Его колено и культя удобно лежат на подкладке, прикрытые чем-то вроде защитного носка.

Марко переползает в объятия Сантьяго.

Я украдкой разглядываю специальный костыль для ходьбы.

— Хочешь, я понесу его вместо тебя?

Его спина напрягается.

Надо же было сказать что-то не то.

Его спина поднимается и опускается, когда он делает глубокий вдох.

— Не делай этого.

— Чего не делать?

— Не начинай относиться ко мне так, будто я теперь другой, — шепчет он.

Мое тело замирает от прерывистого хрипа в его голосе. Даже после того, как он солгал мне, мое сердце болит так, что невозможно продолжать злиться на него. Только не сейчас, когда он выглядит побежденным, измученным какими-то мыслями, которые его гложут.

— Я ношу его так каждую ночь, когда он засыпает в моей постели. Ничего особенного, — он поворачивается к двери, не удосужившись взглянуть на меня.

Как я могу заставить грусть в его голосе исчезнуть?

Думай, Хлоя, думай.

— Никто не должен выглядеть так хорошо, как ты, нося ребенка. Ты рискуешь тем, что яичники женщин взорвутся по всему миру, — восклицаю я, представляя, как рой эмодзи с изображением фейспалма плывет вокруг моей головы.

Что я могу сказать? Нет лучшего способа снять неловкость, чем сделать комплимент мужчине. Их эго, подобно изголодавшимся растениям, нуждающимся в солнечном свете.

Я ловлю его ухмылку, прежде чем он выходит из комнаты. Бум. Достижение разблокировано.

Я нисколько не лгу. Смотреть, как Сантьяго таскает Марко — высшее наслаждение для глаз. Забудьте о прессе и мускулистых руках. После такого зрелища я просто не могу смотреть на мужчин, держащих на руках маленьких детей и целующих их в лоб. Сантьяго официально возглавил мой секс-список.

Ладно, кого я обманываю? Он и есть список.

Я следую за ними, очарованная тем, как Сантьяго передвигается с помощью своего устройства. Сантьяго ходит медленнее, звук стабилизатора эхом отражается от стен его дома. Он по-прежнему ловко управляется с устройством, похожим на костыль, и явно чувствует себя комфортно в своей среде. Честно говоря, он более грациозен, чем я, а у меня обе ноги твердо стоят на земле.

Он останавливается.

— Я практически чувствую твой взгляд на себе.

— Прости. Я слишком любопытна для своего же блага, — я краснею. Я благодарна, что стою позади него, потому что последнее, что мне нужно, это показать ему, как я волнуюсь.

— Поверь мне, я прекрасно знаю.

— Как это называется?

— iWalk (прим. пер. протез). Это то, что мне нравится носить, когда я не хочу проходить через хлопоты и дискомфорт ноги, — он продолжает идти.

Что-то подсказывает мне, что простое признание о боли и дискомфорте сильно выбило его из колеи. Это первый раз, когда он говорит мне о своей инвалидности не как о чем-то постыдном, а как о факте. Я чувствую, что хочу поощрять в нем больше такого.

Уф. Он прав. Я слишком любопытна, и это может меня ранить.

Я скрываю свое удивление.

— Это самая крутая вещь, которую я когда-либо видела. Марко прав. Ты — Железный человек.

Спина Сантьяго сотрясается от беззвучного смеха.

— Тебе стоит посмотреть на другие мои гаджеты и штуковины.

— Я не знаю, является ли это намеком на то, что не относится к категории PG.

Сантьяго ворчит что-то, чего я не могу расслышать, прежде чем заговорить громче.

— Ты не захочешь от меня ничего, кроме PG6, — он входит в свою спальню, оставляя меня в коридоре.

Я делаю паузу, чтобы перевести дух. Почему этот человек так бесит? И что еще хуже, почему я хочу изменить его восприятие себя? Он солгал, Хлоя. Ты здесь только для того, чтобы помочь Марко, а не узнать больше о его дяде.

Вот так я каждый раз попадаю в неприятности. Я думаю, что могу исправить испорченных людей, а в итоге они становятся такими же, как моя мама — разочаровывающими и страдающими хронической аллергией на стабильность.

Я захожу в его спальню. Свет полной луны проникает через большое окно, направляя наши движения. Сантьяго несет Марко в ванную и помогает ему почистить зубы.

Эстетика комнаты соответствует хозяину: темные цвета и немногочисленные памятные вещи. В его пространстве нет ничего, что помогло бы мне понять человека, который здесь живет. Честно говоря, это довольно грустно. Комната Сантьяго совсем не похожа на мою спальню дома, которая наполнена всем, что я люблю в этом мире. Воспитание в приемной семье заставило меня ценить каждый дюйм пространства, превращая место, где я живу, в дом.