Чтение онлайн

– Мам, какое общение? Как будто у нас когда-то был максимум! – не сдержалась Екатерина.

Мать не ответила. Прощания как такого не было. Ни поцелуев, ни объятий, только полуулыбка и быстрые шаги к выходу.

Я обратил внимание на девушку. Осанку все еще держит, но демонстративно отвернулась в сторону от двери. Мне не нужно видеть ее глаза, чтобы знать, что они блестят от слез.

Растерянность – это нормально. Только я не могу стоять над ней весь месяц, который требуется для частичной адаптации. Мой метод – сразу в воду.

– Сдай телефон.

– Что?!

Я протянул к ней ладонь, жестом заставляя поторопиться. Она упрямо покачала головой.

– Жаль будет начинать твое знакомство с академией с наказания.

Примерно через три секунды она переваривала это заявление, прежде чем вылить на меня.

Три.

Ее дыхание участилось.

Два.

Она сжала кулаки.

Один.

– Отправьте меня домой! – Екатерина повернулась ко мне лицом. – Мне здесь не место. Мне плевать, что думают отец с матерью. Я не буду выполнять ваши глупые правила. А вы сильно пожалеете, что я здесь. Верните ее, пока есть время. Скажите, что передумали. Идите же, пока она не ушла! Скажите, что я не подхожу для вашей академии!

– Нет, – спокойно прервал я ее эмоциональные вспышки.

– Может, я неясно выразилась? – она скрипнула зубами. – Я собираюсь испортить вам каждый день моего пребывания в этой психушке! Я никогда не была послушной девочкой. Вам не удастся перевоспитать меня.

– Это нормально. Ты на стадии отрицания. Она пройдет быстро, наши наказания помогут пройти тебе все пять стадий экстерном.

– А черту ваши наказания! Ты не посмеешь, – ее подбородок дернулся назад. – Папа не позволит!

– Ни папа, ни мама не увидят и не услышат тебя до самых каникул. Сдай телефон.

– Нет, но этого не может быть… Это ненормально! Ты ненормальный… Все эти решетки… Это не академия, да? Я угадала – психушка?

Пришло время научить ее нескольким вещам.

Я сел на край стола рядом с ней.

– Здесь райское место, но увидеть и оценить его способен не каждый. Живописное чистое место, замечательный воздух. К нам часто прилетают несколько соколов, спускаются вниз с гор. В последнее время даже стали гнездиться на крыше академии. И это стало проблемой. Погодки начали влетать в стекла и ломать себе шеи. После третьего погибшего сокола я установил решетки на окна всех этажей. Но ради тебя, Катя, мы можем их снять. Чтобы ты чувствовала себя здесь комфортнее. Сколько смертей ты хочешь увидеть, прежде чем попросишь вернуть решетки на окна?

Из взгляда Снежиной сразу пропала злоба и сменилась растерянностью.

– Простите, я не хотела… Я не знала… П-простите.

Я второй раз отметил, как близко она принимает к сердцу чужое горе. Неожиданно. Молодежь, сдаваемая сюда, не отличается повышенной сентиментальностью и сочувствием.

– Здесь ничего не делается без моего ведома. И ничего не происходит просто так. Для всего есть причина, – тут я решил использовать повод и напугать девчонку. – Для смирительной рубашки тоже.

Екатерина вздрогнула и подняла на меня взгляд, ожидая такой же душещипательной оправдательной истории для смирительных рубашек. Но я не собирался задерживаться здесь дольше положенного.

– Привыкай. Шесть других преподавателей живут на первом этаже академии. У нас есть психолог, с ним откровенные беседы обязательны. Когда ты познакомишься с ними и с другими студентами, тогда у тебя появится право судить. А пока воздержись от необоснованных предположений, – я направился к двери. – Следуй за мной.

Она повиновалась без попытки вставить свое ценное мнение.

Освежающее изменение. Хотя и длилось, разумеется, недолго.

Я успел отвести ее вниз по лестнице и через главное здание, когда на первом этаже столкнулся с группой студентов, бегущих в подготовленный обеденный зал.

Вчера начался новый учебный год, и они радовались встрече с друзьями после летних каникул, знакомились с первокурсниками.

Если бы все пошло по-другому, я бы позволил Снежиной присоединиться к празднику. Но вместо этого я пошел дальше, ожидая, что она последует за мной.

Снежина задержалась у входа в зал, засмотревшись на веселящихся студентов.

– Чем они заняты?

– Еда, танцы, развлечения. Студенческая вечеринка, в общем. Все то, чего у тебя не будет. Ты наказана.

– Да пофиг.

Я завернул за следующий угол, не сбавляя скорости.

– Не отставай и помолчи пока, – бросил не глядя.

– Ужин теперь тоже привилегия? – Екатерина заторопилась за мной. – Я проголодалась вообще-то.

– Тебе следовало подумать об этом прежде, чем открывать рот. Тогда и сейчас.

Я остановился и сделал паузу, ощущая злую радость от вида пойманной и выброшенной на берег рыбы по имени Катя.

– Ну ладно… Поймали. Что теперь? Еще раз накажете? Двойное наказание в первый же день?

– Когда ты делаешь ошибку – ты учишься на ней.

Она фыркнула.

– Я не собака Павлова, чтобы отрабатывать на мне условные рефлексы.

– А я не делаю исключений ни для одного студента. Ни для кого. Каждое неповиновение, оскорбление или грубый жест будут пресекаться. Кивни, если понимаешь. Кивни молча!

Она сжала челюсти. Скрестила руки. Перенесла вес с ноги на ногу. Выдохнула. И только тогда кивнула.

– Хорошо. А теперь перестань волочить ноги, распрями спину – и не отставай от меня ни на шаг.

Клянусь богом, в которого я не верю, что в глубине ее глаз сверкнуло пламя. Но я и не таких ведьм укрощал в своей академии.

ШЕРЕМЕТЬЕВ

До спальных корпусов десять минут ходьбы и подъем на третий этаж.

Екатерина еле поспевала за моим широким шагом, выдвинув подбородок вперед в знак недовольства. Всем видом выражая обиженную девчонку.

На кого она обижена? На меня или на мать?

Черт. Но это… Это сексуально.

Я хватанул воздух. Да, в ней было и еще кое-что привлекательное.

Ее молчание.

Сладкая, славная тишина.

Когда она не разговаривала, то казалась старше. Более зрелой. Обладая гибкой фигурой и уверенной походкой, она держалась изящно и грациозно.

Она очень старалась изобразить неповиновение и враждебность, но когда теряла бдительность, ее выдала натура.

Девочка привыкла подчиняться. Покорное послушание богатым родителям и как следствие, послушная жена выбранному жениху.