Чтение онлайн

Я очень рад за этого пророка, ибо, когда к нему пришли мытари, чтобы через обряд крещения очиститься от своих грехов, последние спросили, обращаясь к нему: "Учитель! Что нам делать? Как нам теперь поступать? Ведь мы сборщики налогов, а значит, мы грешим?" Креститель отвечал им: "Ничего не требуйте более определенного вам".[5]

Да! Он поистине Учитель, ибо наставления его удивительны.

О, мое сердце взыграло от радости, когда я узнал, что к нему приходили и воины, испрашивая его совета, как им быть, как не впадать в грех. Его наставления им были таковы: "Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем".[6] Говорящий так воистину достоин, чтобы его называли Учителем.

Слышал я и о том, что как-то народ собрался вокруг Крестителя и был в ожидании - в глубине души надеясь, что он и есть Христос (Мессия). Он же, помолчав, как бы уловив их чаяния, воззвал к пришедшему народу, чтобы слышали все: "Я крещу вас водою, смывая с вас ваши грехи, но идет Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем..."[7]

Креститель помолчал немного, переводя свой дух, а затем продолжил: "Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу в житницу Свою, а солому сожжет огнем неугасимым..."[8]

"Господи!
– Иисус взывал к Своему Богу, - о ком это говорил Креститель? Значит, Креститель не Мессия? Или, может быть, он Твой пророк? Где же этот Сильнейший его, Который уже идет? И если он не достоин развязать ремень обуви Идущего за ним, значит, Креститель и есть тот, который сможет узнать Его? Видимо, к нему я и должен идти, чтобы расспросить пророка об этом Сильнейшем, каков Его человеческий образ и откуда ожидать Его прихода.

Да, проходя мимо Галилеи, - Иисус продолжал вспоминать, - я даже не зашел к себе домой, а направился прямо к Иордану, чтобы отыскать Крестителя и через крещение его получить благословение и услышать ответы на те вопросы, которые меня тревожат.

О! Чем ближе я подходил к Крестителю, тем больше трепетало мое сердце. Я не сводил с него глаз и медленно приближался к нему. Издалека я не мог его рассмотреть, только видел, как он беседовал с человеком, который решался покаяться перед ним, как перед Богом. Затем Креститель отводил его в сторону от посторонних глаз, где человек раздевался донага, входил в воду и становился на колени перед Крестителем, который стоял уже по пояс в воде, вздымая руки кверху. Креститель пригоршнями брал воду и поливал преклоненную голову покаявшегося, приговаривая: "Смываю с тебя грехи твои". Потом говорил: "Иди и больше не греши!"

Когда Иисус подошел ближе, Креститель стоял к нему спиной и вел беседу с небольшой группой людей.

"О, как колотилось мое сердце, - вспомнил Иисус, - я боялся потревожить чем-либо Крестителя, пронизывая своим взглядом его непричесанные темные длинные волосы, скатывавшиеся волнами по плечам и спине. Его тело не казалось грубым, хотя оно потемнело от солнца и мышцы хорошо просматривались. Креститель был строен и гармонично сложен. Его набедренная повязка была из верблюжьей шерсти..."

"Уже и секира при корне дерев лежит, - доносились слова Крестителя до меня, - всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь..."[9]

Креститель вдруг замолчал, почувствовал, видимо, мой взгляд на спине и осторожно повернулся, разворачиваясь ко мне всей своей фигурой.

"Боже! Да это же Иоанн!
– мысленно воскликнул я тогда, - сын Елисаветы и Захарии, мой двоюродный брат, с которым я в детстве встречался и играл. А когда нам было около тринадцати и так как наши матери были вдовами, нас отдали учиться в общину ессеев, где мы и пребывали вместе до моего отправления на Восток.

Иоанн смотрел на меня, раскрыв широко глаза, и выражение его лица указывало на необычайное удивление. Он молчал и только своими огненными глазами окидывал меня сверху донизу. Импульсивность его движения была приостановлена чем-то, что он заметил во мне. Я был внутренне сильно возбужден, и оттого мне казалось, что какой-то энергетический столб слегка давил на мою голову и пронизывал всю мою плоть.

Я оказался вне времени, ибо мне на ум пришли слова, которые я в детстве слышал о своем брате. Ибо слух о пророчестве Захарии о своем новорожденном сыне распространялся по всей нагорной стране Иудейской. Поговаривали, что рука Господня была с Захарией и Дух Святой снизошел на него, отчего он пророчествовал: "Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой, и сотворил избавление ему, и воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего... что спасет нас от врагов наших и от руки всех ненавидящих нас... И ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего, ибо предъидешь пред лицем Господа - приготовить пути Ему, дать уразуметь народу Его спасение в прощении грехов их... просветить сидящих во тьме и тени смертной, направить ноги наши на путь мира".[10]

"Приготовить пути Ему, Господу, - мысленно повторил Иисус, - пред лицем Господа... Господи! Как же Тебя узнает Иоанн, пророк Твой, когда Тебя никто не видел. Ты даже не показал лица Твоего Моисею! Да и как, Господи, Тебе приготовить пути, которые Ты уже все знаешь?! Только если ты войдешь в плоть человеческую, тогда можно узреть лицо Твое. А так как Ты на землю придешь с Миссией, тогда пророки приготавливают пути Тебе. Но Ты, Господи, Бог Всевышний! Ты пребываешь везде, всегда и во всем! А значит, Тебе не надо специально воплощаться в человеческую плоть. Это Сын Твой, Дух Истины входит в человеческую плоть, чтобы исполнить Миссию Свою на Земле, то есть дать людям то, что они испрашивают у Тебя, Господи".

* * *

Иоанн был изумлен, глядя на подошедшего к нему. Лучи солнца слепили его глаза, и от этого ему казалось, что фигура стоящего перед ним по своему контуру сияла золотисто-фиолетовым светом. Сколько он перевидал людей, приходящих к нему, и даже тех, которые претендовали или считали себя духовными учителями сынов Израиля! Иногда они были в белых одеждах, чтобы подчеркнуть свою духовность. Многие из них были фарисеями и саддукеями, сущность которых Иоанн выявлял и порой клеймил их во всеуслышание. Да, Иоанн, благодаря Духу, который пребывал в нем, мог видеть греховную сущность приходящих к нему. Особенно тех, которые пытались подходить тайно, чтобы испросить у него: "Не я ли тот Мессия, которого ждет Израиль?" Иоанн жестко смотрел на такого и лишь произносил: "Сотвори достойный плод покаяния, чтобы избежать будущего гнева", - и отворачивался. Новоявленный мессия вдруг ощущал, что как будто его окатывали ледяной водой для отрезвления и ему ничего не оставалось, как быстро развернуться и исчезнуть поскорее с глаз Крестителя.

Этот же человек, который сейчас стоял перед Иоанном, сиял царственной кротостью, являя божественное смирение, и даже казался робким.

– Кто ты?
– спросил Иоанн.

– Ты знаешь, - мягко и сдержанно ответил Иисус, продолжая смотреть любовно в лицо Иоанна.

– Я?

– Взгляни внимательно на меня...

Иисус хотел продолжить свою речь, но остановился. Ему вдруг неожиданно захотелось развести руки в стороны и воскликнуть: "Иоанн! Ты что, не узнаешь меня, ведь я твой брат, сын Марии и Иосифа. Как я рад тебя видеть! Сколько лет пролетело с тех пор, как мы с тобой виделись". Ему хотелось обнять Иоанна, как обычно делают родные люди, когда долго не видятся. Но какая-то неведомая сила суровости, исходящая от Иоанна, мгновенно остудила в Иисусе этот юношеский порыв любви.

Иоанн в глазах стоящего перед ним человека увидел сияние большой любви, которую он никогда ни у кого не видел. Он замялся, ибо не знал, что сказать.

– Я не знаю тебя, - в смятении изрек Иоанн.

Хотя в пришельце он уже узнавал Иисуса, да, это тот самый Иисус, его брат, который всегда в общине ессеев выделялся неординарностью, удивительной скромностью, большим терпением и выносливостью. Он прошел все испытания к девятнадцати годам и считался уже посвященным. Даже настоятель общины не мог его удерживать в школе и дал ему полную свободу в выборе дальнейшего жизненного пути. Никто не знал, куда он исчез. Теперь он, живой и здоровый, стоял перед ним.