Чтение онлайн

— Только если вы отведете меня обратно к бабушке Мадделене.

— Именно это я и собирался сделать. Пойдем…

— Нет, Фабрицио, пожалуйста, извините меня, — сказала Мария. — Сегодня я уже натанцевалась. Я очень устала. — Сначала Мария хотела согласиться, но затем интуитивно поняла, что это будет в некотором роде изменой Карло. Внешне Фабрицио не был похож на Федериго, но что-то в его смехе, непринужденных манерах, выражении глаз напоминало Федериго, и от этого Мария чувствовала себя неспокойно.

— Я считаю, что очень невежливо с твоей стороны отказать Фабрицио в танце, — выговаривала ей Беатриче. — Он же наш кузен.

— Он твой кузен. И я считаю, что очень невежливо с твоей стороны вести себя так, будто ты взрослая. Тебе пора отправляться в постель. Давай-ка я отведу тебя к этой заговорщице Сильвии. Простите меня, Фабрицио. Приятно было снова вас увидеть. — Она протянула ему руку, и он целовал ее чуть дольше, чем того требовал этикет, как показалось Марии.

— Когда-нибудь, Мария, вы еще потанцуете со мной.

На следующее утро, после посещения вместе со своей семьей мессы в часовне д’Авалос, Мария сделалась объектом всеобщего внимания, находясь в центре умопомрачительной процессии. Длинная вереница карет, растянувшаяся от палаццо д’Авалос до церкви Сан-Доменико Маджоре, блистала поистине королевским великолепием. Мастер торжеств, работавший под руководством Карло, мог гордиться собой. Будучи уроженцем Флоренции, где празднества знати поражали своей пышностью, граничащей с безумием, он показал себя художником с фантастическим и даже буйным воображением.

Лошади, впряженные в бесчисленные кареты, были покрыты мехом экзотических животных, так что напоминали львов, рысей, тигров и леопардов. Карету Марии, самую чудесную из всех, везли шесть белых единорогов с серебряными рогами и гривами из шелковых кудрей. Боги Олимпа, сошедшие на землю, дабы почтить своим присутствием свадьбу Веноза, вальяжно восседали в четырех позолоченных каретах. Молодые мужчины и женщины, олицетворявшие их, были с ног до головы позолочены, их нагота была прикрыта классическими золотистыми драпировками. Крылатый Купидон попирал ногами трех чудовищно уродливых ведьм, и над его каретой была прикреплена табличка в ложно-классическом стиле, гласившая: «ЛЮБОВЬ ПОБЕЖДАЕТ ПОРОК». Под этим подразумевалось, что новобрачные будут наслаждаться долгими годами счастья рядом друг с другом.

Процессия величественно проследовала в сопровождении менестрелей, игравших на свирелях, по виа Толедо, наиболее густонаселенной части города. Здесь на склонах крутых холмов, увенчанных соборами, располагалось множество дворцов и административных зданий. Аристократические семьи внесли свою лепту в праздник, украсив балконы в домах по пути следования процессии богатыми гобеленами и шпалерами. Люди из всех слоев общества наблюдали за великолепным зрелищем: аристократы с женами — с высоких балконов; домохозяйки с кошками — облокотившись на подоконники; кухарки — хихикая у входа в дома; лавочники — из дверей своих лавок; проходимцы и морщинистые старухи перемешались на обочине дороги со студентами и бандитами; несчастные оборванцы просили милостыню и бросались за монетками, которые им изредка швыряли, а те, кто пошустрее, бежали рядом с процессией; солдаты верхом на лошадях следовали сзади. Всем представилась возможность взглянуть на женщину, считавшуюся первой красавицей Неаполя, и они не были разочарованы. Марию сильно нервировало все это внимание к ее особе. Очаровать одного человека было приятно; полный зал — занятно, но часто вызывало чувство неловкости; что же говорить о целом городе? Хотя она очень любила Неаполь — нет уж, увольте. Любопытные взгляды, злобные взгляды, улыбки, какофония фанфар, музыки и приветственных возгласов, а также насмешливые выкрики, от которых она морщилась. Многие простые люди ненавидели знать, и, хотя Марии это было известно, стать мишенью для оскорблений было крайне неприятно. Она почувствовала угрозу и испугалась, хотя не было ни малейшей возможности причинить ей вред ка публике. К тому же она находилась под защитой многочисленной стражи своего отца и Карло. Слава Богу, что она сидит в карете, — иначе она могла бы упасть. Ей хотелось опустить на лицо испанскую мантилью и укрыться за ней. Но она стиснула зубы и терпела. Этого от нее ожидали.

Процессия достигла элегантной площади Сан-Доменико Маджоре, одной из главных театральных сцен неаполитанской жизни. Карета Марии остановилась перед бледно-желтой церковью Сан-Доменико Маджоре в романском стиле. Она возвышалась над площадью, и к ней вела длинная лестница с крутыми ступенями. Это здание возникло в Средние века как первый университет Неаполя. Большая часть элиты Неаполя заселила этот район в четырнадцатом веке, постепенно вытеснив средневековые здания дворцами эпохи Возрождения. Впечатляющий шестиэтажный дворец Сан-Северо, в котором предстояло жить Марии, был обращен фасадом к церкви, и из его высоких окон с балконами открывался вид на площадь.

Площадь Сан-Доменико Маджоре преобразилась, поскольку пеструю толпу, состоявшую из воров, проституток и жалких нищих, загнали в темные лабиринты Спакканаполи стражники Джезуальдо. Они охраняли площадь, когда Мария в сопровождении свиты и родственников входила в церковь. Стены зданий на площади были украшены знаменами с вышитыми гербами Джезуальдо и д’Авалос, на дверях и окнах красовались ленты и гирлянды из свежих цветов и фруктов.

Из уважения к Карло Мария пообещала себе не думать в этот день о Федериго Карафа. Но как же она могла? Ведь она венчалась с ним именно в этой церкви — Сан-Доменико Маджоре. Даже если бы ей удалось отогнать эти мысли, они вернулись бы, когда она вошла в церковь, при первом же взгляде на богато украшенную капеллу Карафа, расположенную справа от входа. Именно там были погребены Федериго и Ферранте, их сын, умерший в младенчестве.

Не осмеливаясь смотреть в ту сторону и опасаясь споткнуться, Мария не сводила глаз с Карло, ожидавшего у алтаря.

Сотни свечей освещали алтарь, иконы и сверкающие драгоценности аристократов в роскошных нарядах, которые повернулись, наблюдая за Марией, шедшей по проходу. Сейчас ее лицо было скрыто под мантильей из тончайших брюссельских кружев. Глубокий синий оттенок ее платья подчеркивался великолепным ожерельем из неаполитанских сапфиров, которое она надела в этот день по совету Карло. Эти темные камни сверкали в обрамлении бриллиантов.

По сравнению со свадебными празднествами церемония венчания была удивительно короткой. Как только Мария заняла свое место рядом с Карло, его дядя, кардинал Альфонсо, произнес нараспев латинские слова обряда, выслушал их клятвы, благословил их — и Мария с Карло были обвенчаны. Когда Карло надевал ей обручальное кольцо, она заметила, что его пальцы в два раза длиннее, чем у нее. Рубин в форме слезы на обручальном кольце на ее тонкой руке выглядел огромным. Во всяком случае, так ей это запомнилось. Если в эти минуты Мария и заметила выражение лица Карло или почувствовала, что он думает, то позже забыла об этом.

Пока Карло занимался последними приготовлениями банкета и бала, назначенными на вечер, принцесса Джеронима показывала Марии ее новый дом.

Семейная жизнь Джезуальдо отличалась от семейной жизни Карафа: первые были менее близки друг с другом, и это отражалось в расположении апартаментов дворца. Джеронима и принц жили на третьем этаже, Карло — на пятом, а женская половина, где должна была жить Мария, — на верхнем этаже.

Джеронима с Марией остановились в великолепной музыкальной комнате, на втором этаже. На одном ее конце была устроена сцена, на заднике которой была изображена аллегория музыки: лебеди и ангелы весело танцевали под мелодию, которую слышали только они.

— Это нарисовано десятилетия назад, при да Сангрос, — сказала Джеронима, — но любой, кто знает Карло, решил бы, что именно он заказал картину. Посмотри на этот инструмент. — Она указала на отрубленную голову оленя, из длинных рогов которого была сделана лира и натянуты струны. — Он мог бы быть личным символом Карло. Как ты скоро обнаружишь, две его великие страсти — музыка и охота.

Следующая комната была такой же большой, но не так богато украшенной. Здесь занимались Карло и музыканты. Вдоль стен тянулись шкафы с аккуратными ярлыками — в них хранились рукописи. На столах под окнами лежали виолы и лютни. В центре стоял орган, расписанный сценами с нимфами, резвящимися в полях Аркадии. Во дворце постоянно жили десять музыкантов, комнаты которых находились на нижнем этаже.