Чтение онлайн

– Не нужно, мама. Я думаю, ты уже ответила на мой вопрос.
– Она легла в больницу под псевдонимом.
– У папы была какая-то связь с Констанцией Хейс?

– Ты спрашиваешь меня, был ли у твоего отца с ней роман? – Мать махнула рукой. – Полная чушь. Твоему отцу нравились девушки помоложе и гораздо менее проблемные, чем Констанция. С этой женщиной хлопот не оберешься. Не думаю, что когда-нибудь встречала ее в трезвом состоянии. У нее была серьезная проблема. И, Господи Боже, она могла кого угодно заговорить до смерти. В том числе, о каких-нибудь странных вещах. В ее словах не было смысла. Я бы не удивилась, если бы узнала, что она погибла в той автомобильной аварии, потому что была пьяна.

У него засосало под ложечкой. Имя Констанции Хейс было в списке Натальи. Люди, которые болтали, больше никогда не смогут заговорить. Действительно ли та роковая авария была несчастным случаем? Возможно, нет. Так что же знала Констанция?

– О каких вещах?

– Я не помню подробности.

– Они нужны мне, мама.

Она нахмурилась.

– Какое это имеет отношение к делу отца?

Ему нужно ей сказать. Он не хотел снова втягивать ее в эту историю, пока они не узнают все факты, но больше не мог скрывать это от нее.

– Я думаю, что папа был в отключке, когда лежал в постели с Эмбер Тейлор.

– Как ты себе это представляешь?

– У полиции есть фотографии его с ней в постели, но, похоже, он был в состоянии наркотического опьянения. Отец не двигается, и эти фотографии были сделаны не в том мотеле, где он предположительно напал на девушку. Я думаю, что они были сделаны в Англии и позже использованы, чтобы подставить папу, потому что он проводил какое-то опасное расследование. – И Дэкс быстро рассказал ей обо всем, что они обнаружили.

– Список? И все из этого списка мертвы?

Он кивнул.

– По крайней мере, все люди, которых я узнал. Мне кажется, что у папы были подозрения, что Констанция умерла не из-за вождения в нетрезвом виде. Когда он начал копаться в ее жизни и обстоятельствах смерти, они состряпали компромат на него. А когда отказался поддаваться на шантаж, его убили. Мам, я не верю, что он покончил с собой. Ни на секунду. Как и Тина.

На глаза матери навернулись слезы.

– Ты действительно думаешь, что он не спал с той девочкой?

По крайней мере, касательно этого, он мог ее утешить.

– Нет. И я думаю, что смогу доказать это. Весь инцидент был организован, чтобы подорвать его репутацию и отвлечь от расследования.

Мать вздохнула, видимо, чтобы успокоиться.

– Иногда Констанция болтала. В основном, бессмыслицу. Понимаешь, мы редко с ними виделись, но, когда все же собирались вместе, она, казалось, тянулась к твоему отцу. Я думала, что это потому, что он был таким красавцем, но, возможно, у нее была другая причина. Ты помнишь день свадьбы Зака?

– Как вчера. Я помню, что должен был помочь папе увести миссис Хейс из поля зрения репортеров и камер, потому что она даже на ногах не держалась.

– Да, но ты не остался с ней. Пока не приехал ее муж, с ней сидели я и твой отец. Я думаю, что она его боялась. В то время мы решили не вмешиваться. Она была настолько не в себе, что невозможно было понять, какие из ее страхов были реальны, а какие - нет.

– Она говорила о чем-то конкретном? Я знаю, что это было давно, но любая мелочь может оказаться полезной.

– Она говорила о Джой. Констанция беспокоилась насчет нее. Сначала мне казалось, что она расстроена из-за их брака, словно думала, что Джой недостаточно хороша для Зака. Затем она сказала что-то загадочное, о том, что разузнала о Джой. Я не совсем поняла, о чем была речь. Иногда было сложно уследить за ходом ее мыслей. Но звучало так, как будто в России что-то произошло. Она сказала, что, если Джой узнает о Москве, они ее убьют. Понятия не имею, что это значит. Также речь шла о том, что Зак был ребенком, и как это было сложно. Может, он был капризным ребенком? Больше Констанция ничего не сказала, а я ничего не поняла. Но я помню, что твой отец был обеспокоен тем, что она сказала ему наедине.

– Что она сказала?

– Он сказал, что Констанция попросила защитить ее. Она сказала: «Однажды я больше не буду им нужна, и меня убьют». Так ты правда думаешь, что эта авария была вовсе не несчастным случаем?

Дэкс покачал головой.

– Я начинаю подозревать, что кто-то приложил огромные усилия, пытаясь скрыть что-то, что уходят корнями намного глубже, чем мы могли себе представить.

– Твой отец действительно не обижал этого ребенка? Прости. Мне нужно было сказать это вслух.

Дэкс пересек комнату, опустился на одно колено перед матерью и взял ее за руку.

– Он мог быть виновен во многих вещах, но не в этом.

– И ты действительно думаешь, что он не убивал себя?

– Да, мама. Это тоже было подстроено.

Она сжала руки.

– Я собиралась развестись с ним. Я была так зла. Не знала, как он мог быть тем человеком, за которого я вышла замуж, от которого я родила двоих детей. Я думала…

– Что ты никогда не знала его настоящего? Это не так. – Неужели все эти годы она мучилась от невысказанных вопросов и вины? – Он собирался сражаться. Он написал это в письме, которое так и не отправил. Он сказал, что независимо от того, что случилось, он будет бороться, чтобы очистить имя и спасти семью. Он не убивал себя, чтобы избежать позора, вины или брака. Он собирался сражаться за тебя.

Мать сжала его руку.

– Я любила его. Правда, любила.

– Он тоже тебя любил. Я знаю, что он не всегда показывал это. Делал вещи, которые причиняли тебе боль, но я искренне верю, что он любил тебя.
– Дэкс не мог осуждать родителей. Когда-то они были счастливы, а, как известно, чужая душа – потемки. Тот факт, что его отец мог опозорить свои клятвы и предать жену ради другой женщины, все еще злил его, но злиться было глупо. В каждом браке всегда две стороны. Лучшее, что мог сделать любой сын, - это любить родителей.

Дэкс поклялся изо всех сил стараться, чтобы его собственный брак был другим, и относиться к нему со всей святостью, которую тот заслуживал.

Всплакнув, мать потянулась за салфеткой и промокнула глаза.

– Но если он не делал больно той девочке, то почему пошел с ней в мотель?

Это был очень хороший вопрос.

– Знаешь, на протяжении всего того видео мы ни разу не увидели его лицо.

– Это была его униформа. Я узнала ее, потому что мне пришлось ее зашивать. На ней порвался пиджак, и ему заказали новую, но пока ее не доставили, он носил только два пиджака. Я не знаю, почему он решил надеть тот, который нужно было зашить, но я его узнала.