Чтение онлайн

Сотнями богатырей и тысячами скакунов…

Сказочное воинство как будто собиралось на смертельную сечу, былинные воины перекрикивались гортанными фразами на незнакомом языке с угрожающими рычащими согласными и протяжными гласными.

— Уаа-грр-уу-рр-граа! — кричит какой-то из богатырей вдали и утренняя дымка разносит его клич, многократно отражая и искажая.

— Грааа!

— Рруу-груу-уу-ааа!

Вторят ему его «товарищи» и утро резко теряет сказочное очарование.

Ещё несколько минут мне удаётся удерживаться на грани грёз, не акцентируясь на мрачности и безысходности окружающей действительности, но и это состояние уходит. Солнце встало, начинается новый день.

По развалинам столицы неторопливо шарятся редкие искажённые, оживляя своим, на первый взгляд, хаотичным движением мёртвый город. Их взгляд тускл, движения вялы, перемещения бесцельны. Кажется, как будто они отрабатывают наполовину сломанный алгоритм, из которого выпали некоторые важные действия и вместо них тела искажённых просто ненадолго замирают. Но, это ощущение ошибочно. Кажущаяся медлительность, вялость и бесцельность — большая ловушка для обычных людей, могущих решить, что эти твари не опасны и есть шанс проскочить у них на виду в какой-нибудь ещё не разграбленный магазинчик.

Правда, обычных людей, которые бы купились на видимую слабость искажённых, после года полного песца, творящегося под лучами Солнца, уже не осталось. Всех съели. И убили.

Те же, кого ещё пока не съели, съеденными быть не стремятся и сюда, внутрь МКАДа, стараются не забираться. Так мне объяснял Семён и к таким же выводам пришёл я сам, ещё из стационарного кармана прощупывая территории Бездной, пока медленно и кропотливо выдавливал влияние Королевы из ближайшего охвата.

Прошедшие две недели были одновременно скучны и однообразны, и наполнены событиями.

Варпис, попросивший теперь называть его Петром, и Тра, решившая окончательно оставить себе игровое имя, поочередно снабжали меня трупами жрунов, которые я анализировал, снимая информационные матрицы и пытаясь найти новые шаблоны, раскладывал на составляющие и забивал «ёмкости» биоматериалом. Пока один охотился, второй служил моим ретранслятором в общении с поисковиком Семёном, медленно, но уверенно восстанавливающимся и даже адаптирующимся под бедную на «энергию» обстановку.

Заодно Семён обживал наше убежище, оказавшись первым его жильцом, кому требовалась вода, еда и место, куда можно было бы «сбросить» отходы жизнедеятельности. Без электричества у нас не работала кухня, санитарный блок и холодильники, но небольшой запас консервы: тушёнки и каш, был поисковику за счастье. Он так забавно млел и в предвкушении щурился, когда разогревал своей способностью банку, тратя на это все накопленные крохи энергии, и чуть не урчал, когда ложкой выскрёбывал последние крошки деликатеса.

Сбой в отлаженный ритм внёс Пётр, крупно облажавшись на очередном выходе. Понадеявшись на свои органы чувств, Пётр немного легкомысленнее, чем обычно, отнёсся к изучению обстановки. Мол, если никого не вижу и не ощущаю, значит, никого и нет. И нарвался на странного искажённого, способного, замирая, становиться не обнаружимым не только в видимом диапазоне. Как потом Пётр мне клялся и божился, даже бегло задействованное тепловое сканирование не показало в инфракрасном спектре никаких сигнатур, отличных по температуре от окружающего пространства. И никакая повышенная сила и скорость Петра уже не спасли, когда на него сзади навалилась эта туша, высотой за два с половиной метра и весом под три сотни килограмм. Да ещё и ближайшая стая уже спешила на шум драки.

В общем, Пётр потерял носителя, и его ядро было втянуто в Бездну, вернувшись в своё базовое состояние при этом полностью сбросив всё развитие, которое кровью и потом набиралось эксами со жрунов. Ни грамма усовершенствований не записалось в структуру его ядра и, кроме того, я ощутил даже небольшую просадку в его потенциале в случае следующего воплощения. С которым тоже оказалось не всё так просто.

Сразу же повторно воскресить Петра я не смог. Даже повторив носителя один в один как предыдущего. Ядро не шло на воскрешение. Сам Пётр зубами рвался в новое тело, чуть ли не с рыком и брызгая слюной, обещая убившему его жруну все казни египетские. И тусклый голубоватый цвет его ядра, сильно отличающийся от изначально насыщенного синего намекал, что тут не всё так просто.

С того момента прошла неделя, а ядро Петра свой изначальный цвет только-только начало восстанавливать.

После этого Тра стала предельно осторожной. Наружу почти перестала выходить и по большей части посвящала всё своё время общению с Семёном. У бедного поисковика, наверное, язык уже был готов отсохнуть и если в первые дни он очень опасался, что его выставят за дверь убежища, то теперь моё сообщение о скором выходе наружу, воспринял чуть ли не с ликованием.

И вот, первого сентября, этот знаменательный день настал.

Почему именно первого сентября? Потому что после информации о таком громадном временном лаге, когда по моему внутреннему календарю прошёл месяц, а на Земле миновал год, а Семён сказал, что календарь они не ведут вообще, довольствуясь временами года и, изредка, месяцами, я посчитал, что вполне могу позволить себе малюсенькую реформочку.

Для меня это был первый день, когда я смог взглянуть на реальность не через Бездну. Ощутил её собственными органами чувств. Начал её изучение и познание. Буквально несколько часов назад я смог продавить сопротивление реальности и шагнул из свёрнутого пространства стационарного кармана на пыльный бетон убежища, испытывая примерно те же ощущения, как когда-то давно, идя с мамой за руку в школу. Первый раз в первый класс.

Поэтому волевым решением я откалибровал календарь.

И вот, первого сентября, я, Тра и Семён, встречали рассвет на двадцать втором этаже полуразвалившейся высотки какого-то бизнес-центра, заворожено наблюдая за тем, как медленно просыпается ночная столица.

Место, выбранное для первой вылазки, было найдено и исследовано ещё Петром. Высотка бизнес-центра располагалась посреди крупного пустыря, заросшего деревьями и травой. Живые заросли были проходимы для обычных людей, ловких и некрупных, а вот жрунам пробиться через живую фортификацию было довольно сложно. По крайне мере быстро. И шум они при этом поднимали приличный. Самое то. И незаметно не подкрадутся и, если нужно быстро уйти, стремительно не догонят.

Обзор же с двадцать второго этажа, самой верхней точки, на которой можно безопасно устроить позицию для нескольких человек, был просто изумительный. Ни одного здания в ближайшей округе не закрывало виды, открывающиеся с нашей позиции. А если использовать хорошую оптику, то, в двух километрах на север, можно было увидеть знакомые маркеры, отмечающие вход в наше убежище.

Два километра — почти предельный осмысленный охват Бездны и дальше этого расстояния, ни я, ни Тра отходить от кубика якоря пока не стремились. Брать же кубик с собой, когда свёрнутое пространство стационарного кармана обитаемо и там проживает моя любимая сестрёнка — слишком большой риск.

Рисковать же сейчас я старался поменьше. Поэтому кубик так и лежал под защитой силового поля, а наш выход был ограничен двумя километрами охвата Бездны. Я старался не рисковать, оказавшись без возможности мгновенного переноса в стационарный карман. Тра не хотела рисковать потерей ядра. Смерть носителя в зоне охвата Бездны гарантировала возврат ядра и возможность повторного воскрешения, что, совершенно не собираясь, но абсолютно добровольно проверил Пётр. Смерть же за границами охвата Бездны — пугала что Тра, что Петра на инстинктивном уровне. Пока ни я, ни они не знали точно, вернётся ли ядро, если носитель погибнет дальше этой дистанции. Рисковать никто не хотел.