Чтение онлайн

— Я уверен, что так и будет, — отвечает Сэмюэль с ухмылкой на лице. В нескольких шагах от лифта поворот направо и короткая прогулка, и в поле зрения появляется моя мама. Мягкие тёмные волосы с натуральным светлым оттенком, которые она мне подарила, по-прежнему имеют настоящий цвет, и я не замечаю ни единого седого волоска. Она действительно красива. Я мысленно отмечаю, что отправлюсь к ним с папой домой, как только ему сделают операцию. Ей понадобится сменная одежда, туалетные принадлежности, пряжа и спицы, чтобы занять себя, пока она сидит и ждёт.

— Мама, я хочу тебя кое с кем познакомить, — привлекаю я её внимание. Она быстро поднимается на ноги.

— Вы, должно быть, Сэмюэль. Так приятно, что у вас есть лицо, соответствующее имени. Я так много о вас слышала. — Она не пожимает протянутую руку, а вместо этого обнимает его, и Сэмюэль, не задумываясь, отвечает на её объятия.

— Надеюсь, что только хорошее, — говорит Сэмюэль, когда они отстраняются друг от друга. — Я могу вам что-нибудь предложить, дамы? Кофе, закуски, журнал? — спрашивает он.

— О, моя девочка. У неё для тебя только и есть, что глаза в форме сердечка. — Мамы, скажу я вам; они выпускают кота из мешка в самые странные моменты. — Пока что со мной все в порядке, спасибо, — отвечает мама, поворачивая ко мне голову и подмигивая во время произнесения. Я не уверена, должна ли я ужасаться или радоваться. Думаю, он покорил её всего несколькими словами, сказанными между ними. Я понимаю это, потому что Сэмюэль Кавано покорил меня одним взглядом.

Глава 20

Иден

— Не забудь кроссворды, которые я подобрал для твоего отца, — говорит мне Сэмюэль, готовя чашку кофе для утренней поездки на работу. Прошло три дня с тех пор, как папа вышел из операционной, недовольный собой из-за травмы, и услышал новость о том, что ему придётся пролежать без движения от шести до восьми недель.

— Они упакованы. Спасибо, что заглянул в магазин и купил их. Ты встретишь меня в больнице после работы или я увижу тебя здесь? — спрашиваю я. Мне ещё предстоит вернуться к работе, хотя на следующей неделе всё изменится.

— Тут, если только что-нибудь не случится, и я не понадоблюсь вам всем в больнице. Я собираюсь приготовить ужин для нас и твоих родителей, чтобы отвезти им завтра.

Буквально святой. Больничная еда — отстой. Папа постоянно ворчит по этому поводу. Мама не произносит ни слова, только пытается справиться с этим. Моя цель на сегодня — выпроводить её из комнаты, отправить домой вздремнуть, принять душ и поесть нормальной еды. Впервые за всю неделю, если у меня получится.

— Спасибо.

Я подхожу к нему, мне нужно самой сварить кофе. Пакет с вкусностями, который я готовила, оставлен.

— Я всё время говорю тебе, чтобы ты перестала благодарить меня.

Я протискиваюсь между ним и стойкой, кладу руки ему на плечи, играю с волосами у основания его шеи.

— Спасибо, — я целую его в подбородок. — Спасибо, — я двигаюсь к его щеке. — Спасибо, — мои губы касаются уголка его губ. — Я всегда буду благодарить тебя, Сэмюэль. Ты так много для меня сделал, и не думай, что мы не будем обсуждать тот факт, что сегодня утром мне позвонил судья Майкл. Ты, случайно, ничего об этом не знаешь?

— Я сказал тебе, что позабочусь о тебе, и я делаю именно это. Ты решила, примешь ли это предложение?

Судья Майкл позвонил мне на мобильный рано утром, не зная, о чём может быть этот звонок. Клифф отметил, что он не хотел, чтобы я уходила; у меня было три варианта: остаться судебным репортёром у Сэмюэля, меня могли перевести к новому судье или я могла занять другую должность, с большей оплатой и большей головной болью. Я всё ещё не приняла решения. Смена работы звучит заманчиво, но хочу ли я, чтобы это легло на мои плечи? Мне так много нужно обдумать, а пока папа в больнице, я ещё не пришла к окончательному решению.

— Разве это плохо, что я могу отказаться от этой должности? Если пункт о тесной дружбе исчезнет, я бы предпочла остаться там, где я есть. С тобой.

Должно быть, я дала Сэмюэлю правильный ответ. Его руки обхватывают мои бёдра, приподнимая меня над полом, пока я не обхватываю ногами его талию, всё ещё в ночной рубашке, в отличие от него в брюках от костюма. Ощущение того, что он прижимается ко мне, не оставляет простора для воображения.

— Это именно то, чего я хочу от тебя, Иден.

Мои ягодицы и бёдра касаются холодной столешницы. Он подходит ближе, просовывает руку между нами, прижимается губами к моим в ошеломляющем, всепоглощающем поцелуе. Я слышу лязг его ремня, скрежет молнии, а затем чувствую головку его толстого и твёрдого члена, который купается в моей влажности.

— Сэмюэль, пожалуйста, — умоляю я, прижимаясь губами к его губам, раздвигая бёдра. Его руки перемещаются от промежности ко входу в мою киску, поднимаясь вверх по моим рукам, пока он не стягивает бретельки моей ночной рубашки. Я знаю, что сейчас произойдёт. Я потеряю его рот у своих сосков. Сэмюэль одержим ими, посасывая их так сильно и глубоко, как только может, пока я не почувствую, как пульсирует моя сердцевина вокруг него, чем дольше он играет со мной.

— Да, черт возьми, я собираюсь взять тебя жестко и быстро, я кончу в тебя, зная, что частичка меня будет с тобой до конца дня.

Один мощный толчок его тела, и он полностью внутри меня, голова низко опущена, язык обводит изгиб моей груди, направляясь к соску. Я цепляюсь за его волосы, прижимаясь к нему всё ближе с каждым движением его бёдер.

— До тех пор, пока я тоже на тебе.

Моё тело вздрагивает в ответ. Прошлой ночью именно Сэмюэль предложил сохранить наши отношения только для нас двоих на следующий год или около того. Мы оба были ещё молоды и могли бы создать семью после того, как попутешествовали бы и провели достаточно времени вместе, чтобы топот мягких ножек не прерывал такого момента, как этот. Я бы солгала, если бы сказала, что эта мысль меня не взволновала. Ребёнок с его тёмными волосами и тёмными глазами, мне всё равно, мальчик это или девочка, главное, чтобы они были похожи на своего отца.

— Да, черт возьми, малышка. Твоя киска пытается осушить меня, а я ещё не готов к тому, чтобы это закончилось, — он вытаскивает свой член из меня, затем снова вводит, доводя меня до оргазма.

— Не останавливайся. О Боже, Сэмюэль, не останавливайся, — я впиваюсь ногтями в его волосы, притягивая его ближе, хотя между нами и так почти нет места.

— Я никогда, чёрт возьми, не остановлюсь, Иден, никогда. — Мои лодыжки крепко обхватывают основание его спины, пятки вдавливаются, подстёгивая его.