Чтение онлайн

Голос незнакомца был уютен. Он постепенно погружал Лешу и Диму в приятное полночное состояние; они внимали ему как бы в полудреме, и при этом отчетливо слышали каждое слово. Их мыслительные способности вдруг приняли необычайную остроту, как будто удивительный собеседник своими речами стимулировал их. Его фигура была почти растворена во мраке, и ребята видели только его ладони, которые двигались в такт словам, и над ними — неподвижный лысый череп с двумя черными кружочками вместо глаз.

— Эти подсознательные предрассудки, — говорил череп приятным ровным голосом, — возможно, не были присущи человеческим существам изначально, а явились продуктом цивилизованного развития. Цивилизация отдаляет человека от породившей его природы, и он перестает ее понимать и чувствовать. Его собственные природные инстинкты начинают пугать его. Отсюда эта странная тяга к мистической трактовке реальности, которую сам же объясняющий не до конца понимает, и которая есть лишь страх перед изучением его собственной природы и природы, которая его создала. Кроме того, эта тяга — одно из следствий сложного строения мозга человека, в котором, как ни смешно это звучит, сам человек не в состоянии разобраться без посторонней помощи. Все, что мы видим, и все, что от нас скрыто, все, что мы понимаем и все, чего не понимаем, есть наш собственный мозг, и только. Поэтому знаменитые слова 'познай самого себя' я трактую, прежде всего, как побуждение познать свою психику, научиться объяснять непонятные для себя стороны бытия реакцией своего мозга — совершенного органа, созданного природой и заключенного в черепной коробке. Для психологов не секрет, что внешняя сторона так называемых сверхъестественных явлений, равно как и всех остальных явлений на свете, суть не что иное, как продукт восприятия действительности человеческим мозгом. Несовершенное же мышление просто-напросто не способно адекватно воспринимать эту действительность и потому прибегает к мистике и на этом успокаивается, поскольку мистику уже не нужно объяснять — она необъяснима по определению. В ней нет собственно человеческой логики. С другой стороны, человек создал бога по своему образу и подобию, руководствуясь именно человеческой логикой: для человека непонятно, как Вселенная могла существовать вечно, поскольку понятие вечности он рассматривает со своей приземленной позиции; ему необходим был творец, создавший эту Вселенную и разрешивший тем самым вопрос о вечности понятным для человека образом. Происхождение же самого творца человеку знать не нужно. По его понятиям, Вселенная не могла существовать вечно, но бог мог. Поэтому мистическое и религиозное мировоззрение противоречат друг другу: бог логичен, мистика алогична. Мистика, таким образом, мешает истинной вере. Мистика начинает главенствовать, когда человек забывает о боге, которого он сам же создал, потому что ему становится мало даже бога. С другой стороны, мистическое мировоззрение противоположно и мировоззрению атеистическому. Мистический взгляд кажется человеку более интригующим и, следовательно, — странная логика! — более правдоподобным, нежели разумное и действительно правдоподобное объяснение какого-либо явления, хотя, к примеру, о том, что такое "духи", откуда они берутся и откуда черпают свою силу, или же почему на свете существует якобы некая предопределенность, или же какая польза в реинкарнации и тому подобные вещи, он не имеет понятия, поскольку собственной персоной никогда с ними не сталкивался. А ведь, если вдуматься, даже само слово 'чудо', так любимое суеверными человеческими существами, не имеет права на существование, так как означает нечто, не существующее в действительности или просто не могущее произойти. Ведь если бы чудеса могли произойти в действительности, они бы перестали быть чудесами и превратились в обыденность. Я бы даже сказал, что люди верят в чудеса потому, что их не бывает на самом деле. Это сознательная вера в несбыточное, желание того, чтобы оно произошло, хотя бы в мечтах.

— Ну, уж тут позвольте с вами не согласиться, — иронично прервал незнакомца Дима, попыхивая сигаретой, — ваше утверждение про чудо как нечто по определению невозможное — самый обыкновенный софизм… Во-первых, чудеса никогда не могут стать обыденностью, если только они не происходят слишком часто. А, во-вторых, чудом называется не то, что не может произойти в действительности, а то, что происходит вопреки ее законам. Вполне может быть, что чудес, как таковых, никогда и не происходило, не мне об этом судить, но, по крайней мере, не стоит перевирать определения. Извините, — при этом Дима вежливо улыбнулся незнакомцу.

— Зачем же тогда нужны эти законы? — возразил незнакомец. — Не для того ли, как говорят, чтобы их нарушать? Может быть, эти самые "чудеса", в которые все так верят, есть обыкновенное нарушение законов природы, которое должно быть наказуемо? Ведь законы эти устанавливает так называемый бог — ни более и ни менее.

— Значит, только сам бог и может их нарушать, — отвечал Дима несколько неуверенно. Спохватившись, он тут же добавил, причем, ему опять показалось, что слова вырвались из его рта непроизвольно, как будто их произнес за него кто-то другой. — Хотя, ведь если подумать, может быть, эти законы установлены не богом, а некоей, не зависящей от него высшей силой?

— Это уже похоже на богохульство, — засмеялся собеседник, — извините, ничего личного… Но что же получается, бог нарушает законы, установленные 'высшей силой'? Это уж совсем ни в какие ворота не лезет! Что это за высшая сила? Одушевленное она лицо или неодушевленное? Имеет ли она кровь и плоть или она создана из чистого эфира? Разве сам бог не есть высшая сила? Вы знаете, наш спор, как мне кажется, зашел в неправильную сторону. А правильная его сторона заключается в том, что бог просто не может нарушать определенные правила игры, кем бы они ни были установлены, потому что без соблюдения этих правил в мироздании случится анархия, совсем как, к примеру, в отдельно взятом государстве, только в тысячу крат страшнее. Знаете старую притчу о том, что даже господь бог, например, не может побить шестеркой козырного туза? А ведь если бог не имеет права нарушить правила, установленные самыми обыкновенными картежниками, то тем более он не может нарушить закон, который имеет гораздо большее значение, нежели эти правила.

— Извините, но вы и вправду софист, — сказал Дима немного резко, — вы меня специально запутываете… Вы же сами сказали: разве сам бог не есть высшая сила? Я отвечаю: да, есть. Поэтому все чудеса, якобы не имеющие права на существование, есть дело рук божьих. Бог не может нарушить правила, установленные другими, хотя бы и картежниками, но может нарушать правила, установленные им самим. Игра в карты основывается на правилах, придуманных картежниками, но сами эти картежники существуют в мире, созданном богом.

— Не буду спорить, — неожиданно согласился Димин собеседник, — может быть, вы в чем-то и правы, но, тем не менее, в слове "чудо" я все же усматриваю некоторое внутреннее противоречие, а именно о возможности чуда как такового и идет наш спор… Но я говорил даже и не об этом, а о причинах возникновения мистического мировоззрения, и не стоит привязываться к одной не вовремя сказанной фразе, потому что это не меняет общей сути. Считайте, что, упомянув про 'чудо', я намеренно дал вам возможность уйти от темы, так сказать, использовать лишний аргумент, — при этих словах незнакомец вежливо улыбнулся Диме в ответ.

— Да, у меня и так много аргументов, — усмехнулся Дима. — Вот вы разграничили почему-то веру и мистику, то есть, религиозное мировоззрение — б'oга — и мистическое. Но, исходя из вашей же формулировки, получается как раз, что это не противоположные вещи, а одно и то же. Вы сказали, что человек прибегает к мистике, потому что она есть последняя инстанция, и ее не нужно объяснять, но и к богу он прибегает по той же самой причине. Если, конечно, я правильно вас понял.

— А вы смотрите глубже, — спокойно отвечал незнакомец, — не пытайтесь найти противоречие в моих словах, но пытайтесь найти в них истину. И тогда вы их правильно поймете. Рассказывать это слишком долго, но если кратко резюмировать всю подоплеку, то можно сказать, что к богу человек прибегает для того, чтобы объяснить бытие, а к мистике для того, чтобы доказать его необъяснимость. В этом заключается разница между этими двумя понятиями. Здесь имеет место тупик мистики, в котором человек, благодаря парадоксальности своего мышления, может пребывать сколь угодно долго.

Дима хотел было что-то возразить, но промолчал. Опять стало слышно, как в полумраке тикают часы. Кресло под Лешей скрипнуло. В телевизоре плыли звезды.

— Я с вами согласен, — подал голос Леша. Он допил свою бутылку и поставил ее на пол у ножки журнального столика. Теперь он был занят только сигаретой. Оба его собеседника тоже курили, так что вся комната была наполнена сигаретным дымом. — Мистическое мировоззрение очень развито у человеческих существ. Удивительно, что некоторые — и я бы даже сказал, очень многие — склонны даже феномен дежа вю считать доказательством опыта прошлой жизни. Это к вопросу о реинкарнации, которую вы упомянули.

Лешина ремарка почему-то чрезвычайно обрадовала Лысого незнакомца.

— Совершенно верное замечание! — радостно подхватил он. — Ведь феномен дежа вю легко объясняется особенностями работы подсознания, то есть, опять-таки мозга. То огромное количество информации, которое наш мозг вынужден обрабатывать каждый день, просто, извините за каламбур, иногда не укладывается у нас в голове! Поэтому значительную часть воспринимаемых нами внешних сигналов мы специально не умещаем в сознании, чтобы облегчить работу мозга, и как будто забываем о ней, в то время как эти сигналы остаются в подкорке, то есть, в подсознании. За свою жизнь наше подсознание наполняется громадным объемом информации, и в какой-то момент ее становится так много, что мозг чувствует, когда эта информация начинает поступать в его подкорку по второму кругу, и тогда возникает эффект дежа вю. Наше подсознание напоминает калейдоскоп: образы запечатлеваются в нем, постоянно складываясь во все новые и новые узоры. Количество этих узоров огромно и практически не поддается подсчету, но их отдельные элементы иногда все же могут повторяться. Вот вы приезжаете в незнакомый город, в котором никогда раньше не были, в чем у вас нет причин сомневаться. Вы идете по незнакомой улице, и вдруг у вас в мозгу вспыхивает воспоминание, что вы уже были здесь раньше и ходили по этой самой улице, и 'воспоминание' это столь ярко, что вы не знаете, что и подумать, и единственное объяснение, которое напрашивается само собой — вы были в этом городе прежде, но в прошлой жизни. Как я уже говорил, в этом объяснении нет никакой логики и оно совершенно неудовлетворительно: что такое эта самая прошлая жизнь? Однако, оно вас устраивает: мы уже знаем, что чем неправдоподобнее и абсурднее объяснение, тем скорее мы ему верим. Оно импонирует нам своей таинственностью. На самом же деле, образ улицы, по которой вы идете, складывается из отдельных кирпичиков, каждый из которых вы 'уже видали' раньше. Вот эту мостовую вы видели в одном городе, вот такие дома — в другом, здание слева — в третьем, здание справа — в четвертом, а голубое небо с красивым облаками и заходящим солнцем — не далее, как вчера вечером в своем собственном дворе! Да, может быть, вы и вовсе никогда не были ни в каких городах, кроме своего собственного, а видели все эти 'кирпичики' на картинке в книге, сути явления это не меняет. И вот на этой самой обыкновенной улице счастливым образом все виденные вами ранее 'кирпичики', которые, независимо от вашего желания, отложились у вас в подсознании, складываются вместе — и дежа вю вам обеспечено!

— Это в высшей степени естественно и правдоподобно, — подтвердил Дима.

— Рад, что вы это понимаете, — с живостью сказал незнакомец, откидываясь в кресле с удовлетворенным видом. — Можно образно сказать, что подсознание дано нам для того, чтобы уберечь наш мозг от излишней и непосильной для него работы. Именно благодаря подсознанию у мозга есть возможность работать не на 100 %, а всего лишь на 25 %, что вчетверо удлиняет срок его службы.

— Ага, я однажды прочитал в журнале, будто тот факт, что ресурсы мозга задействуются всего лишь на 25 %, доказывает, по-моему, чуть ли не существование инопланетян! — засмеялся Леша. — Уже не помню, как авторы смогли свести концы с концами, но факт, что такое объяснение было. Понятно, что мозг не должен работать на 100 %. КПД и не бывает 100 %, это я еще со школы помню. Да взять хотя бы 'Порш', который балбес Славик мечтает купить — совершенно отстойная помойка, по-моему, разве сравнишь ее с УАЗом, который где хочешь пролезет, — вот, у этого 'Порша' написано, к примеру, в инструкции, что он может гнать 300 км в час — так ведь это не значит, что его можно все время до такой скорости разгонять! В инструкции указан потолок. На постоянном потолке он через месяц скопытится, вот вам и весь 'Порш'. И мозг точно так же: гоняй его на пределе, он долго не протянет. То есть, на примере этого 'Порша' и про мозг можно объяснить, потому что в природе все взаимосвязано и все логично.

— Совершенно верно, — подтвердил незнакомец. — Мистическое же объяснение природных явлений нарушает эту их взаимосвязь и делает их совершенно нелогичными и даже попросту глупыми.

— А где пульт? — спросил Дима неожиданно и посмотрел на журнальный столик. Он не слышал последних слов Леши и его собеседника. На столике пульта не было, и Дима оглянулся в сторону телевизора. На экране плыли звезды.

— Я же вам говорил, что по ночам телевидение не работает, — откликнулся незнакомец, — не тратьте зря время.