Чтение онлайн

— Я отвечу на любой твой вопрос, — сказал он, когда она закончила. — Просто позволь мне объяснить.

Аэлия стояла напротив него, расставив ноги на ширину бёдер, и её сердце всё ещё бешено колотилось.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он, едва слышно через всю поляну. Он сидел, высоко согнув одну ногу, опершись локтем о колено, и всё же казался сжатой пружиной, готовой в любой момент распрямиться. Она чувствовала напряжение, исходившее от него.

— Думаю, да. — Всё это идеально складывалось; это объясняло, почему он не совершал превращение за те дни, что она его знала, почему он был таким быстрым и таким сильным. Это объясняло шрамы и то зло, которое она видела в нём. Она чувствовала себя такой глупой, что не поняла этого раньше.

— Ты дракон.

— Спроси меня о чём-нибудь, — тихо потребовал он. — Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать.

Он этого не отрицал. Аэлия почувствовала, как вся кровь отхлынула от её лица.

— Что ты здесь делаешь? — Она скрестила руки на груди, пытаясь противостоять тянущему чувству, которое стремилось притянуть её обратно к нему.

— Я пришёл свести старые счёты, — ответил он сразу.

— Что это значит? — Аэлия покачала головой, отказываясь принимать ещё хоть немного его туманной чепухи. Особенно теперь, когда она знала, что может быть связана с ним какой-то странной магической связью.

На этот раз он замялся, поджав губы, обдумывая ответ.

— Когда нас изгнали, это была бойня. Наши собственные генералы обратились против нас, отравив каждого мужчину, каждую женщину и каждого ребёнка в армии короля, сделав нас почти беззащитными. Они перебили почти всех нас. Счастливчики были убиты в своих постелях, полностью парализованные нейротоксином, который им подмешали в еду. Остальные умирали медленно, лишь наполовину владея своими телами, пока пытались бежать. — Выражение лица Кирана потемнело, и в его голосе появилась тень жестокости. — Та ночь будет преследовать меня до конца моей жизни.

— Ты был там? — ахнула Аэлия. Он выглядел слишком молодым, чтобы сражаться в войне двух королей. Ей было всего несколько лет, когда война закончилась, слишком мало, чтобы помнить хоть что-нибудь, а он был лишь на несколько лет старше её. Или же он…

Драконы были бессмертны — с внезапным толчком осознания поняла она. Вдруг ей захотелось, чтобы она внимательнее слушала истории, которые рассказывали в Каллодосисе о драконах. В детстве её слишком увлекали легенды, воины, сражения. Если бы только она могла вспомнить хоть какие-нибудь подробности.

— Я был там, — признал он. — Я был ребёнком, когда они обратились против нас, но к концу войны обе стороны начали вербовать детей драконов в армию. После превращения даже молодой дракон становится грозной силой на поле боя.

Её знания истории были ограничены, но даже она знала, что драконы начали вовлекать своих детей в самую кровавую войну в истории Демуто. Но знать, что это произошло, и видеть человека, с которым это произошло, — были двумя совершенно разными вещами. Аэлия закрыла глаза, пытаясь подавить ужас, поднявшийся в её горле, словно желчь.

— Ты всё ещё не ответил на мой вопрос, — сказала она дрожащим голосом.

— В каком-то смысле я могу понять, почему они сделали то, что сделали, — продолжил Киран, поднимая веточку и рассеянно вертя её между пальцами. — Драконы потеряли себя, поддались той тьме, что живёт в каждом из нас, и мы разрывали страну на части в бессмысленной войне. Но, Аэлия, если бы ты это увидела, ты бы поняла. Драконы падали с неба с криками, на крыльях, которые больше не могли их удержать, или их сбивали артемиане, с которыми они сражались бок о бок. Некоторые даже не могли подняться в воздух, поэтому их рубили на земле, пронзали копьями снова и снова, пока они не умирали от потери крови.

— Почему. Ты. Здесь? — выдавила Аэлия, несмотря на тошноту, скручивавшую её желудок от его слов.

Киран поднял подбородок, и его глаза были вызывающими и не знающими раскаяния.

— Я вернулся, чтобы убить генералов, которые обратились против нас. Найти тех из них, кто ещё жив, и заставить их заплатить за то, что они сделали с нами.

Плечи Аэлии немного опустились, и она опустила глаза, скрывая от него своё облегчение. Он вернулся не для того, чтобы попытаться вновь завладеть Демуто; она не наткнулась на какое-то бессмертное восстание. Драконы правили ими веками — ближайшие к богам существа, когда-либо ступавшие по земле. В других странах мира тоже существовали бессмертные, другие формы магии, которыми были благословлены бессмертные иных земель, но в Демуто драконы были вершиной силы. И меньше всего на свете она хотела оказаться причастной к их возвращению.

Однако месть она могла понять.

— Нас? — сказала Аэлия, крепче обхватывая себя руками. — Вас больше?

Мышца на челюсти Кирана дёрнулась, его пальцы сжимались и разжимались там, где лежали на колене.

— Я бежал в горы на юге вместе с ещё одним драконом, Халедом. Он умер в прошлом году. Насколько мне известно, в Демуто больше нет других драконов.

— Мне очень жаль. — Аэлия не знала, что ещё сказать. За несколько коротких минут то немногое, что он рассказал о своём прошлом, открыло больше травмы, чем должна вместить одна жизнь. Она не могла представить, каково это — быть последним из своего рода, каким должно быть это одиночество.

— О чём ты думаешь? — он проигнорировал её извинение, его глаза искали её взгляд.

— Я думаю о том, что я идиотка, раз не поняла этого раньше, — призналась она, пытаясь улыбнуться.

— О парной связи?

— Нет, о том, кто ты такой, — быстро сказала она, её глаза сузились. — Почему? Когда ты понял про… парную связь?

Её язык запнулся на этих словах — они казались ей чуждыми и неестественными. Она слышала о брачных связях; многие легенды, рассказываемые у костров, вращались вокруг них, но ни одна из них не говорила о связи, возникшей между низшим артемианом и драконом. Она даже не знала, что это возможно. Это был вид магии, предназначенный для бессмертных — связь, соединяющая две души узами столь сильными, столь неразрушимыми, что лишь сама смерть могла разорвать её… и даже это редко заканчивалось хорошо.

— Когда я поцеловал тебя, в ту ночь, когда напали воры. — Он щёлкнул веточкой, с которой играл, и бросил её в огонь, наблюдая, как она горит, с жёсткой сосредоточенностью. Свет пламени мерцал по его профилю, подчёркивая идеальную линию его челюсти. У неё почти не было времени разобраться в своих чувствах к тому, что связывало их, но у него — было, и он определённо не выглядел счастливым из-за этого. Осознание болезненным узлом скрутило её желудок.

— Неужели ничего нельзя с этим сделать? — спросила она, наполовину надеясь, что он скажет, что и сам этого не хочет, и наполовину ужасаясь мысли, что выхода нет.

Он не отвёл взгляда от пламени, но мышца на его челюсти дёрнулась.

— Она ещё не полностью сформирована. Нам пришлось бы принять её, чтобы завершить. — Наконец он снова поднял на неё взгляд, заметил её выжидающее выражение лица и вздохнул. — Нам пришлось бы переспать.

Аэлия сделала шаг назад.

— Так вот о чём это было? — Аэлия указала на стену, на которой он удерживал её. Остановился бы он, если бы она не запаниковала? Или продолжил бы, связывая их этой связью, даже не спросив её?