Чтение онлайн

— Сейчас кажется стошнит меня.

— Ты еще и не видел этой вещи. — На секунду она заколебалась, представляя себе, как он будет огорчен, затем все-таки решилась признаться. — Кэм, кто-то украл одну из моих скульптур. Ту, из ночного кошмара.

Он не шелохнулся, но она почувствовала, как он весь напрягся. — Когда?

— Должно быть вчера ночью. Наверное, подростки…

— Чушь.

— Ладно, я не знаю, что и думать. Единственное, что я знаю, так это то, что она пропала.

— Они взломали дверь?

— Нет. — Она выставила вперед подбородок. — Можешь орать, если хочешь. Я забыла запереть гараж.

— Черт побери, Клер, раз я не могу положиться на то, что ты будешь запирать дверь, мне придется поместить тебя в камеру.

— Ну хорошо, я буду запирать эту чертову дверь. — Гораздо легче было сердиться на него, чем размышлять о пропаже скульптуры. О том, что совсем рядом находится тот, кто украл её. — Я установлю сигнализацию, если от этого зависит твое счастье.

— Переезжай ко мне. — Он нежно дотронулся до её щеки. — Мое счастье зависит от этого.

Она почувствовала, как что-то словно толкнуло её изнутри и отвернулась. — Я не нуждаюсь в подобных мерах безопасности.

— Я говорю совсем о другом, Худышка.

— Я знаю. — Она с трудом выдохнула. — Рафферти, прояви себя здесь как полицейский. Найди мою статую. — Секунду спустя она заставила себя взглянуть на него. — Не торопи меня, пожалуйста. И не злись.

— Я не злюсь. Я беспокоюсь.

— Все будет в порядке. — Уютно устроившись около него, она действительно так думала. — Давай немного отвлечемся и посмотрим, как я глупо выгляжу перед всей этой публикой. О, Боже, начинается. Кэм, почему бы нам…

Он закрыл ей рот рукой.

— Звезда из мира искусства в нашем округе, — объявила дикторша. — Клер Кимболл, знаменитая скульпторша…

— Фу. Скульпторша! — У неё вырвался негодующий возглас, хотя Кэм и зажимал ей рот.

— Замолчи.

— ……сегодня в доме мэра Эммитсборо. Мисс Кимболл, уроженка Эммитсборо, добившаяся известности в Нью-Йорке.

— Всякое искусство есть выражение чувств. — Когда лицо Клер заполнило экран, она переместила ладонь Кэма к своим глазам. — Искусство скульптора очень часто носит более личный характер, так как здесь художник непосредственно связан со своим произведением через материал, который он обрабатывает своими собственными руками.

— Ты потрясающе выглядишь.

— Я говорю как настоящая зануда.

— Нет, ты и говоришь потрясающе. Я просто поражен. А это я?

Она взглянула на экран сквозь его пальцы и увидела деревянную скульптуру. — Да.

— Не так плохо, — сказал он довольным тоном.

— Это великолепно. — Она раздвинула его пальцы, чтобы лучше видеть.

— Скульптура, — продолжал объяснять её телевизионный двойник, — часто представляет собой осязаемое воплощение чувств, воспоминаний, надежд, разочарований и сновидений художника. Таким способом художник с помощью модели или своего воображения как бы освобождает реальность, расширяет и воспроизводит её.

— Может, выключим звук?

— Тише!

— Характер скульптуры, будь то страстный, романтический или, напротив, холодный, зависит от настроения художника и выбранного им материала. Мои произведения — это часть меня самой, иногда лучшая часть, иногда самая мрачная. Но они всегда отражают то, что я вижу, чувствую и то, во что верю.

На экране снова появился диктор в студии.

— Теперь ты доволен? Я говорила так ужасно напыщенно.

— Нет, ты говорила искренне. Худышка, ты лепишь образы из своих снов?

— Иногда, конечно. Послушай-ка, одно интервью сегодня я уже дала. — Она обняла его и стала легонько водить пальцами по его затылку. — Я думала, мы во всем разобрались.

— Минутку. А украденная скульптура, она тоже навеяна тем твоим сном об отце?

— Возможно. Не знаю.

— Ты ведь смогла бы нарисовать то, что видела той ночью, не так ли?

— Ради Бога, Кэм.

— Ведь смогла бы.

Она закрыла глаза.

— Да, смогла бы.

Чип Доппер скорее предпочел бы возиться под трактором, чем сидеть в его кабине. Он никогда не любил заниматься сенокосом даже на своем собственном поле. И вот сейчас в эту чертову рань, в половине седьмого утра, ему приходилось косить траву на поле миссис Стоуки. Но его мамаша придерживалась правила, ну того, насчет добрых соседей и самаритян, а когда его мамаша соблюдала какое-нибудь правило, то всем приходилось этому подчиняться.

Хуже всего, на взгляд Чипа, то, что работа была невероятно занудной. Акр за акром, только коси и скирдуй, да еще с этим недоумком Джули Крэмптоном, едущим сзади на огромном скирдоуборочном комбайне.

Джули был каким-то троюродным или четвероюродным братом Элис, продуктом чьей-то лихорадочной любовной горячки. Около тридцати, жутко, на взгляд Чипа, действующий на нервы, но безвредный, крепкий, хотя и некрупный, с вялым, постоянно загорелым лицом. И вот сейчас он был прямо-таки на верху блаженства, разъезжая по полю, убирая скирды и распевая песни. Он пел глупейшие песни, популярные в пятидесятых годах, когда их обоих еще не было на свете. Чип подумал, что работа пошла бы лучше, если бы Джули спел что-нибудь из репертуара Роя Кларка, но вместо этого тот со своей дурацкой ухмылкой, распевал какую-то чепуху.

Боже милостивый.

— Ради Бога, Джули, что это, черт побери, за песня?

— Якети Як, — пропел Джули, скаля зубы.

— Ты всегда был придурком, — пробормотал про себя Чип.

Хотя не так уж и плохо все могло бы обстоять, подумал Чип, двигаясь по полю с жужжащим под ним скирдоубо-рочным комбайном, если бы мотор немного не барахлил. День был теплый и солнечный, а сено так приятно пахло. Возможно, Джули и полный недотепа, но ведь это ему приходится делать грязную работу, скирдовать и складывать копны. Это у него будут руки в занозах.

Эта мысль доставила Чипу некоторое удовлетворение.

Нет, все могло бы быть не так уж плохо, возвращался он к прерванной мысли, если бы он сообразил принести с собой радио. Тогда бы он наверняка заглушил женоподобный голос Джули.

Во всяком случае, он немного подзаработает. Правда, совсем немного, подумал он с сожалением. Мамаша разрешила ему брать с миссис Стоуки не больше половины обычной цены. Но даже и при этом он сможет иметь немного свободных денег. Его маленькому ребенку нужны были эти чертовы ортопедические туфельки. Бог ты мой, детям нужно было черт знает сколько всего. Но думая о своей крохотной дочурке с вьющимися, как у матери, волосами и его глазами, он улыбался.