Чтение онлайн

– Нет… Мне не нужно идти на работу, – ответил кузине Габриель.

– Почему нет? – задала свой любимый вопрос Медея.

– Мы уволились… поэтому я свободен и могу пикетировать магазин в понедельник.

– Нет, нет! Тогда я тоже потеряю работу, и никому от этого не станет лучше. Как ты говорил, Габриель, я отдала отчаявшейся Милдред часть денег, что должна тебе. Сколько смогла. И еще отдам из следующей получки.

– Разделяй и властвуй. Этого твердого принципа придерживаются все хозяева – и железной дороги, и шахты, и магазина, – Габриель удрученно покачал головой. – Вы, работающие леди, должны устроить забастовку в защиту Милдред Морган.

– Гейб! Не начинай снова вести разговоры, из-за которых ты попал в беду в Италии, – строго сказал Саверио.

– Вся эта политика – вина твоего брата, Саверио, – София погрозила пальцем мужу, потом сложила руки на полной груди и огорченно закатила глаза. – Дженни, брат Саверио Никола, отец Габриеля, влюбился в Альбу Занги, дочь профессора. Она очень красива и богата. У нее много прекрасной одежды, – она на мгновение задумалась, вспоминая модные наряды невестки. – Габриель похож на свою мать, но легко возбудим, как и его отец. Знаешь, что происходит с человеком, когда он очень вспыльчив и много читает?

Несчастье. Боже мой, Габриель, – София печально вздохнула. – Что теперь будет?

– Гейб, мой мальчик, – вступил в разговор Джоко. – Ты был сегодня в квартале профсоюза? Такое впечатление, что толпа возбуждена «подмазанным» уличным оратором, стоящим на ящиках из-под мыла. Смотри, не притащи сюда какого-нибудь из этих радикалов с безумным взором. – От одной только этой мысли румянец сбежал с его щек, и он побледнел как мел. С тех пор, как Джоко поселился у Агнелли, он никогда не уходил из дома днем. Весь день он занимался с Велентайн или сворачивал сигары. Обычно он уходил после полуночи и возвращался на заре.

– Бунтовщики с безумным взглядом ближе тебе, Джоко, – Габриель безжалостно улыбнулся. – Твои фанатичные фении, вероломные убийцы из Ирландии только тем и занимаются, что выслеживают друг друга по всему Нью-Йорку.

– Фанатичные? Кто, черт тебя побери, фанатик? – Джоко вскочил на ноги и попытался ударить Габриеля через стол.

Вошедший с бочонком холодного пива Рокко обхватил сзади вспыльчивого школьного учителя и с трудом усадил на место.

– А ты бы помалкивал. Горшку перед котлом нечем хвалиться, отпусти меня. Я ему сейчас задам, – Джоко не слишком решительно вырывался из рук мальчика.

– Почему нет? – спросила Медея, укачивая Эллиса, проснувшегося от громких криков. Даже котята, гонявшие по полу кухни жука, испуганно выскочили в соседнюю комнату, а Дженни усадила Ингри на колени.

Фред потягивал красное вино и нежно протирал своего Страдивари мягкой тряпочкой. Он взглянул на них спокойными, умными глазами, откашлялся, поднял скрипку и заиграл. При первых же звуках музыки умолкли доносившиеся через вентиляцию невнятный говор и назойливый шум – стук посуды, жужжание швейной машинки, смех и крики. Пока Фред играл, в доме стояла мертвая тишина. Изумительные, глубокие звуки плыли в вечернем воздухе, взлетая все выше и выше к небесам. Скрипка плакала и смеялась, о чем-то пела и говорила на всем понятном языке. В глазах у слушателей стояли слезы. Закончился долгий, утомительный рабочий день, настало время для раздумий, воспоминаний о потерянной любви, о прошлом. Чарующая музыка всколыхнула глубокие, доселе неясные чувства. Люди улыбались сквозь слезы.

– Нет ничего правдивее музыки, – сказал задумчиво Джоко.

– Она успокаивает даже скандалистов, – Дженни неуверенно улыбнулась Габриелю, который казался совершенно спокойным. Ингри сползла с ее колен и стала гоняться за котятами. Дженни встала. – Габриель… приглашаю тебя к себе на ужин.

Он не сразу принял ее приглашение.

– Ты уверена, что хочешь пригласить именно меня, cara? – спросил он сухо и сразу же пожалел о своем ответе. Помимо желания узнать, какую роль в жизни Дженни играет «тот другой мужчина», ему хотелось стереть боль в ее глазах, вызванную его саркастическим ответом. Габриель не мог ни сердиться на нее, ни быть от нее вдалеке. Он подмигнул девушке. – С удовольствием принимаю ваше приглашение, мисс Ланган.

Она кивнула, все еще не понимая, что с ним происходит.

– Приходи через час. Я должна сходить на рынок.

– Почему нет? – ответил Габриель, когда Медея кивнула ему головой.

– Почему нет? – как эхо, повторила старушка. – Я останусь здесь, послушаю музыку, спасибо.

– Спасибо тебе, бабушка. – Габриель сделал большой глоток холодного пива. Он был счастлив, что останется с Дженни наедине.

Через полчаса, а не через час, как велела Дженни, Габриель направился в ее квартиру. Он не мог ждать больше ни минуты.

– Какой изменчивый человек! Эмоциональный, добрый и такой сильный, решительный, – сказал Джоко, когда затих звук шагов Габриеля. – И она – спокойная, сдержанная, элегантная и нежная. И такая же сильная и решительная. Несомненно, все предопределено на небесах: ее муж умер, его невеста сбежала.

Все, кроме Медеи, скептически смотрели на него.

– Почему нет? – изрекла Медея.

Вошла Марелла с дочуркой на руках. Держась за ее юбку, вслед тащились еще трое из ее шести детей. Ингри радостно бросилась им навстречу. Женщина стала кормить Эллиса.

– Дженни и Габриель? Им предопределено встретиться не только небесами, мой друг, – сказал Фред. – Два таких сильных решительных человека? Не знаю, не знаю… – Он покачал головой.

Велентайн равнодушно взглянула на Фреда и затем мечтательно уставилась на своего кумира Джоко.

– Я буду хорошей женой человеку, за которого выйду замуж. Преданной… прилежной, – она улыбнулась. За ее спиной младшая сестра состроила смешную рожицу. Ее брат Рокко тяжело вздохнул.

– У тебя весенняя лихорадка, Вел? – спросил он насмешливо. – Какая же ты глупая. Ну, кто на тебе женится?

– Твоя сестра совсем неглупая девушка, – галантно заступился за свою единственную ученицу Джоко. – Будь уверен, какому-то парню очень повезет, когда она выйдет за него замуж.

Ее улыбка угасла.

– Какому-то парню? Мне не нужны глупые мальчишки, Джоко. Меня интересует… настоящий мужчина, который всегда будет заботиться обо мне..

Рокко снова застонал и резко поднялся.

– Я лучше пойду. Чао.

– Подожди, Рокко. Боже мой, ты ведь еще не поел, – запричитала его мать.

– Рок, ты тоже ушел с железной дороги? Вместе с Габриелем? – спросил Северио, но мальчик уже был за дверью. Его каблуки громко стучали по ступенькам.

– Он такой хороший мальчик… такой добрый, но у него плохие друзья, – пожаловалась София, – мальчишки, что живут на углу. Я очень беспокоюсь за Рокко.

– Они все хорошие ребята, пока не сойдутся вместе. Потом появляются один или два крутых парня, и все попадают в беду, – добавил Саверио. Добрый, трудолюбивый мужчина с большими печальными глазами и обвислыми усами, он обожал своего единственного сына, который был для него загадкой. Чем старше становился Рокко, тем заметнее было, что он наполовину американец, а наполовину итальянец. – Что будет с этими молодыми людьми, кто еще не стал частью Нового Света и не полностью оторвался от Старого?