Чтение онлайн

— Ты что несешь?! Или совсем стыд потеряла? — зашипел Пётр. — А ну-ка брысь под лавку!

Сказав это, Пётр уже было поднял руку, чтобы ударить Антонину, но она выпрямилась и посмотрела на него таким уничтожающим взглядом, что он моментально остановился и отвел руку в сторону.

— Только попробуй хоть пальцем тронь, — бесстрашно сказала Антонина. — Засажу, гад, за решетку. Вон сколько свидетелей, все подтвердят. Ты мне, Петя, за все ответишь! И за мою погубленную жизнь, и за мое здоровье, подорванное твоими побоями, и за дочерей, которые всю жизнь живут в страхе и боятся тебя как огня!

— Что ты этим хочешь сказать? — прищурился Пётр.

Развод, Петенька! Развод! — со слезами на глазах произнесла Тоня. — Развод и раздел имущества.

— Что?

— Что слышал! И вон из моего дома! Вон из моей жизни! Собирай свои пожитки и пошел прочь.

— Это мой дом!

Пётр хотел броситься на Антонину, но сидевшие рядом постояльцы не позволили ему это сделать.

— Это мой дом! — вновь закричал Пётр.

— А вот и нет, — спокойно ответила Тоня. — Это дом моих детей, а ты поищи себе другое жилище.

— Я тебя убью, — беспомощно произнес Пётр.

— Кишка тонка, — рассмеялась Антонина. — Ты же слабак, Петя, слабое существо. Только такое слабое существо может поднять руку на женщину! Ты же, кроме как баб лупить, ничего не умеешь, Петя. Баб лупить да лампочки на халяву вкручивать!

— Молодец, — похвалила я Тоню после того, как Петька взял бутылку самогонки и ушел прочь. — Тоня, ты справишься. Первое время будет очень тяжело. Развод — это маленькая смерть. Ты должна быть готова к тому, что сначала будет очень тяжело, но ты не сдавайся. Потом будет легче. И пожалуйста, судись за каждый стул. Гордость при разделе имущества никому не нужна. Можно, конечно, взять троих детей, оставить мужику дом и уйти в никуда. Только это не гордость и не чувство собственного достоинства — это очень большая глупость. Мужик приведет в дом новую женщину, будет жить себе припеваючи, а ты будешь всю жизнь скитаться вместе со своими детьми. Так поступают только от глупости. Как бы ни было стыдно, борись в суде за каждую тарелку и каждый стул. От Пети не убудет. Он всегда найдет себе женщину с квартирой и заживет новой жизнью. Сейчас одиноких женщин с квартирами больше чем предостаточно. А у тебя — дети, и, кроме тебя, о них больше подумать некому. Помни об этом!

— Я помню, — сквозь слезы произнесла Тоня.

— Это не унизительно, бороться за то, что принадлежит тебе и твоим детям. От этого зависит твоя дальнейшая жизнь и благосостояние твоих дочерей.

— Я знаю. Настька, а ты не забывай про Ялту и про двух успешных женщин. Пожалуйста, только не забывай!

— Я приеду. Я обязательно приеду, — пообещала я Тоне. — Мы пойдем в самый дорогой ресторан, будем танцевать, будем наслаждаться нашим успехом.

— Все это обязательно будет, — проговорила Тоня сквозь слезы. — Ты же сама сказала мне о том, что Ялта любит успешных людей! Боже, как же она их любит, и мы будем такими! Я буду очень стараться.

— И я тоже. Тонечка, ты только помни, что сначала будет тяжело. Нужно потерпеть, а потом станет легче. Знаешь, я уже вижу двух успешных женщин, танцующих под живую музыку. Я их вижу…

Утром я приняла решение уехать из Ялты. Я стала ходить по пляжу в поисках Влада, но его нигде не было. Вся Ялта гудела о том, что ночью была взорвана машина крупного ялтинского авторитета, одного из тех, кто контролирует ночную жизнь города. Подсев на лавочку к обсуждающим эту новость женщинам, я слегка прокашлялась и спросила:

— Простите, а вы не знаете, что сегодня ночью произошло? Все только про это и говорят…

— Как? Вы еще не знаете? — изумленно посмотрели на меня женщины. — Вчера машину ялтинского криминального авторитета взорвали.

— И он погиб?

— Ну а вы сами как думаете? Конечно, погиб. И он, и один из его охранников. Второго вроде как покалечило.

— Надо же…

— Говорят, в его машину гранату подложили.

— Да не просто гранату, — поддержала ее вторая женщина. — А гранату, нашпигованную чугунными осколками, которые разлетаются в радиусе двести метров.

— Боевая граната, — покачала головой другая. — У нее предохранительное кольцо отсутствовало. Чека была зажата между сиденьем и дверцей автомобиля. Один из охранников открыл дверь машины, и прозвучал взрыв.

— А откуда вы знаете такие подробности? — поинтересовалась я у женщин.

— По радио говорили.

Встав с лавки, я пошла вдоль по набережной и подумала о том, что сейчас в моей сумке лежит дискета человека, которого больше нет, и хранить ее, по всей вероятности, уже не имеет смысла. Но все же какое-то внутреннее чувство говорило мне, что я должна ее сохранить, потому что эта дискета может стоить мне жизни.

— Настя! — Подняв голову, я увидела Влада и бросилась ему на шею.

— Господи, как же хорошо, что я тебя нашла! Как же хорошо!

— Это я тебя искал. Я хотел с тобой попрощаться, мы сейчас с ребятами уезжаем.

— Я с вами.

— Правда? А как же твоя консумация?

— Видишь, какое на мне платье бесформенное? Это говорит о том, что все мои ялтинские похождения закончились.

— Действительно. Откуда у тебя такое платье?

— Его подарила мне одна успешная в будущем женщина.

— Что значит — успешная в будущем женщина?

Это женщина, к которой обязательно придет успех, потому что она в него верит. Так что, ты подвезешь меня до Москвы?

— Без проблем.

Через час я уже сидела в микроавтобусе рядом с Владом, который держал меня за руку и не сводил с меня глаз. У него были красивые мощные руки, совершенное тело и бездонные глаза. В него можно было влюбиться, а быть может, и полюбить, но я еще не была к этому готова. Слишком свежи еще были прошлые раны и воспоминания. К вечеру мы остановились, чтобы немного перекусить, размяться и сходить по своим нуждам. Друзья у Влада и в самом деле были просто замечательные. Парни достали мангал и быстро сделали нам шашлык.

— Влад, а ты что постоянно в рубашке с длинными рукавами, тебе не жарко? — поинтересовалась я у Влада, который кормил меня шашлыком прямо с рук. Я почувствовала, что мой вопрос привел его в замешательство.

— Настька, я так обгорел, что мне уже ничего не нужно. У меня кожа слишком чувствительная.

— А ну-ка, покажи!

— Прекрати…

— Ну покажи… — канючила я, как маленькая девочка.

— Да прекрати ты, я тебе сказал!

Ребята смеялись и уплетали шашлык, запивая его красным вином. Влад взял меня на руки и понес в лес.

— Я хочу тебя, — прошептал он мне на ухо. — Боже, как же давно и сильно я тебя хочу.

А я не стала сопротивляться, потому что невозможно сопротивляться себе самой. Я тоже хотела его, и я уже давно так страстно ни с кем не целовалась. Влад нашел для нас зеленую поляну, положил меня на траву, и я почувствовала на своей груди его страстные ласки.

— Ты мне очень сильно нравишься, — шептал Влад мне на ухо, задирая мое платье.

А я стала расстегивать пуговицы на его рубашке и вдруг резко остановилась.